Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

9 ноября Серго сообщил о перипетиях этой борьбы Сталину: «После утверждения нового состава ЦЕКА вопрос об отставке был перенесен в районы Тифлиса. За исключением четвертого района, где сосредоточена вся советская бюрократия и Чека, потерпели жестокое поражение. В первом районе против меня выступал Махарадзе, не получив ни одного голоса. Во втором шесть воздержавшихся, в третьем один воздержавшийся, в четвертом выступал Коте и Ломинадзе, наша резолюция получила двести семьдесят четыре, резолюция Коте двести. Здесь они ожидали полную победу, но все-таки знаю… Цинциадзе весь чекистский аппарат поставил на ногу [далее перечеркнутый текст. — И. Р.]: против партии, решения ЦЕКА, несмотря на запрещение, предбатчека Станский получил соответствующие директивы от Цинцадзе заблудший батумский комитет. [Далее чистовой текст. — И. Р.] В особенности хулиганичал Станский[376] предбатчека, постановлением ЦЕКА он исключен из партии на один год. Гегечкори ведет себя молодцом, разъезжает по провинции. Махарадзе, Цинцадзе, Кавтарадзе ни за что не угомонятся. Люди потеряли всякое самообладание. Их пребывание здесь кроме скандалов ничего не дает. Сегодня открывается совещание секретарей, кой-кого из них придется поснимать. Завтра открывается Закавказская конференция. Филиппа, Коте и Сережу[377] придется отозвать теперь же и дать им отпуск, где-либо там, так как здесь он отпуском не пользуется, а использует его для организации своей фракции… Цинцадзе с Чека снят, назначен вместо него Кванталиани[378], даем ему хороших работников»[379].

Телеграмма Г. К. Орджоникидзе И. В. Сталину

1 ноября 1922

[РГАСПИ. Ф. 24. Оп. 23. Л. 1]

12 ноября Сталин послал новому секретарю компартии Грузии Виссариону Ломинадзе и Серго Орджоникидзе телеграмму по вопросу об отстранении старого состава ЦК КП Грузии и недопустимости их апелляции «к районам», рекомендовав отозвать Ф. Махарадзе, С. Кавтарадзе и К. Цинцадзе в Москву[380].

Председателем специально созданной Политбюро по этому поводу комиссии был назначен Ф. Э. Дзержинский[381]. В состав комиссии входили Д. З. Мануильский и В. С. Мицкявичус-Капсукас[382]. Состав комиссии был очень благоприятен для Орджоникидзе. Дзержинский давно уже был тесно связан со Сталиным. Помимо совместной командировки для расследования Пермской катастрофы в начале 1919 года Сталин в дальнейшем, в отличие от других членов Политбюро, поддержал Дзержинского в период преобразования ВЧК в ГПУ в конце 1921 — начале 1922 года[383]. При этом можно указать и на связь Орджоникидзе с Дзержинским. Среди прочего Серго был причастен к организации осеннего 1922 года отпуска Дзержинского на Черноморское побережье Кавказа. Отвечавший за работу Северо-Кавказского крайкома Орджоникидзе 25 сентября 1922 года сообщал Председателю СНК Абхазии Н. А. Лакобе: «Дорогой тов. Лакоба! Могилевский и Атарбеков тебе, наверное, уже сообщили о том, что тт. Дзержинский, Ягода и другие едут в гости к тебе на два месяца. Надо их поместить в лучшем (чистом, без насекомых, с отоплением, освещением и т. д.) особняке у самого берега моря. Быть во всех отношениях достойными абхазцу гостеприимными хозяевами, в чем у меня нет никакого сомнения. Подробнее расскажет податель сего. Будь здоров. Крепко жму твою руку»[384].

Первый секретарь Закавказского крайкома РКП(б) Г. К. Орджоникидзе (в автомобиле 3-й слева), председатель Совета народных комиссаров Абхазии Н. А. Лакоба (стоит сзади справа) во время поездки по Абхазии

Сухуми, 1922

[РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 32. Д. 37]

Дзержинский был размещен на одной из лучших дач Сухуми — даче Смицково. Там же отдыхал ранее и Зиновьев. Жена Феликса Эдмундовича вспоминала: «Поздней осенью 1922 года, отдыхая в Сухуми, Феликс восхищался его окрестностями и чудесными видами. Он писал мне оттуда 10 ноября: „Тут солнце, тепло, море безбрежное и вечно живое, цветы, виноградники, красиво, как в сказке… Кругом пальмы, мимозы, эвкалипты, кактусы, оливковые, апельсиновые и лимонные деревья, цветущие розы, камелии, магнолии — повсюду буйная растительность, вдали же цепи покрытых снегом гор, а ниже огромные леса“»[385]. Именно из этого отпуска, в котором, впрочем, Дзержинский решал и рабочие вопросы[386], его отзовут для председательства в комиссии по «грузинскому делу».

Первый секретарь Закавказского крайкома РКП(б) Г. К. Орджоникидзе и председатель ГПУ, народный комиссар путей сообщения РСФСР Ф. Э. Дзержинский во время отдыха в Сухуми

Ноябрь 1922

[РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 32. Д. 36]