Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

По-прежнему крепкие дружеские отношения были у Орджоникидзе с Ворошиловым. Они постоянно обменивались письмами. Климент Ефремович часто информировал Серго о различных происшествиях в Москве, политической жизни в столице. Например, в письме к Орджоникидзе от 6 февраля 1926 года он сообщал о конфликтах между Дзержинским и Рыковым: «Немножко нашего Феликса „забижает“ „зазнающийся“ пред[седатель]. Был разговор по этому поводу в тесном кружке. Ф[еликс] жаловался и просил отдыха. Почва — тяжелые затруднения с валютой, импортом и пр. Думаю, все уладится, хотя симптомы мне очень не нравятся. Лично говорил с Коб[ой], результаты незначительны»[450]. Отметим, что уже в этот период обозначились первые конфликты по новой линии: между группой Сталина и сторонниками Рыкова — Бухарина. Однако данный конфликт пока откладывался, учитывая наличие общих политических противников. Отметим, что в мартовском письме Рыкову о Троцком Сталин обращался к первому явно дружески: «Дорогой Алеша!»[451]

Между тем на основе весеннего врачебного осмотра было принято решение о назначении Сталину продолжительного лечения. Зная это, Сталин отправил 16 мая телефонограмму Орджоникидзе в Тифлис: «На днях буду в районе Сочи. Ты как думаешь провести свой отпуск?»[452] В июне они встретились на Кавказе. В письме Кирову от 22 июня Орджоникидзе кратко упомянул: «Дней 13 Сосо был у нас. Время провели не очень плохо, только извели его приставанием выступать. Один раз удалось его форменно насиловать и заставить выступить в жел[езно]дорожных мастерских. Народу было не меньше 6–7 тыс. Встретили его великолепно. В Баку не удалось затащить — побоялся выступления, а надо было»[453].

Глава VI Во главе Рабоче-крестьянской инспекции и Центральной контрольной комиссии ВКП(б): 1926–1930 годы

Назначение в Москву

С 14 по 23 июля 1926 года Орджоникидзе принимает участие в работе объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б). Он не только участвовал в важном политическом собрании, но и общался с друзьями. 20 июля он подарил Кирову свою фотографию с дружеской надписью: «Дорогому другу Кирову. Серго».

И в этот же день во время работы пленума скоропостижно умер другой, близкий к нему человек — Дзержинский, председатель ОГПУ и ВСНХ. Смерть Дзержинского формально объединила его друзей и противников. Дзержинского хоронило все Политбюро: и те, кто был его членами на момент смерти Дзержинского, и те, кто был недавно из него исключен: И. В. Сталин, М. И. Калинин, М. П. Томский, В. В. Куйбышев, А. И. Рыков, Н. И. Бухарин, Я. Э. Рудзутак, Г. К. Орджоникидзе, В. М. Молотов, Г. Е. Зиновьев, Л. Д. Троцкий и многие другие. 22 июля они все вместе несли его гроб. Это был последний эпизод, формального единства партии…

Смерть Дзержинского вскоре повлекла за собой ряд перестановок в системе органов советской власти. Новым председателем ОГПУ стал В. Р. Менжинский, один из заместителей Дзержинского, 5 августа ВСНХ СССР возглавил В. В. Куйбышев. Переход на новую должность Куйбышева был связан как с освободившейся вакансией в ВСНХ, так и с определенной проблемой сохранения его на прежнем посту. Активное участие в работе семерки, ставшее известным на июльском съезде 1926 года с подачи Зиновьева, ставило под вопрос пребывание Куйбышева на посту наркома Рабоче-крестьянской инспекции СССР (РКИ)[454].

Первый секретарь Закавказского крайкома РКП(б) Г. К. Орджоникидзе

Июль 1926

[РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 32. Д. 43]

Теперь этот пост после ухода Куйбышева в ВСНХ остался вакантным. Кандидатура Серго представлялась Сталину и ряду членов Политбюро наиболее правильной с учетом положительного личного отношения к нему большинства членов Политбюро и значимости Орджоникидзе как политической фигуры. Также важно, что в последний день работы июльского пленума его избирали кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

Отметим, что решение о переводе Орджоникидзе в Москву было вызвано не только необходимостью заменить умершего Дзержинского, но и давним желанием Сталина перевести Серго на работу в столицу. Киров в письме от 17 марта 1926 года к Серго уже сообщал о подобном намерении Сталина: «Он посмеивается, говорит и Серго надо обязательно взять из Закавказской трущобы, которая, по его мнению, ни уму, ни сердцу ничего не дает, а треплет человека чертовски»[455]. Очевидно, что это было твердое намерение Сталина, и он хотел его реализовать, даже вопреки возможному сопротивлению Серго.

Орджоникидзе выехал из Москвы в Тифлис. Уже 27 июля 1926 года Сталин в письме Орджоникидзе указывал: «Для Серго. Ввиду передвижения Куйбышева на ВСНХ в четверг ставим вопрос о твоем назначении наркомом РКИ и замом Рыкова. Вопрос о новом преде ЦКК по формальным причинам остается до съезда партии открытым с освобождением Куйбышева от пред[седатель]ства на ближайшем пленуме ЦКК. Сообщая об этом, просим не брыкаться, все равно ничего не выйдет. Сталин»[456].