Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

В ответном письме Сталину от 27 июля Орджоникидзе резко отказался от подобных назначений: «Я для такой работы не гожусь, ибо человек я невероятно вспыльчивый, грубый, неграмотный — двух строк не могу написать… Не надо забывать, что мне за мордобой был вынесен выговор и опубликован в печати… На таком посту я с треском провалюсь… Прошу тебя как друга избавить меня от неизбежного скандала. Гораздо лучше меня справятся с этим делом Рудзутак, Каганович, Андреев…»[457]

Однако возражения Сталин не принял. 28 июля Сталин отправил новую телеграмму в Тифлис в Закавказский крайком ВКП(б) для Орджоникидзе, в котором упоминалось его назначение наркомом РКИ. В ней Сталин уточнял: «Предложение было не мое, а всех друзей и Рыкова с Молотовым. Вопрос отложили на несколько недель»[458].

Однако назначение Орджоникидзе на пост наркома РКИ заняло все же три месяца, с 5 августа по 5 ноября. Отчасти это было следствием нежелания Орджоникидзе занимать наркомовский пост, отчасти состоянием здоровья Серго, который еще до июльского пленума собирался по его окончании сразу ехать в Сочи, о чем писал Кирову 22 июня[459]. Таким образом, со стороны Орджоникидзе было явное нежелание переезда в Москву. В Закавказье он был ключевой фигурой, в Москве стал бы одним из многих.

Письмо И. В. Сталина Г. К. Орджоникидзе о поднятии вопроса о назначении Г. К. Орджоникидзе наркомом Рабоче-крестьянской инспекции СССР и заместителем А. И. Рыкова

26 июля 1926

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 777. Л. 37]

Сохранилось описание Орджоникидзе кавказского периода Л. Фишером: «Г. К. Орджоникидзе, московский наместник в Тифлисе, повсюду известный под именем „Серго“, был мускулистый гигант с длинным лицом, огромным крючковатым носом и басистым голосом. Я бывал у него во время своих поездок на Кавказ в двадцатые годы. Сидя у него в кабинете, я слушал, как он говорит по телефону на грузинском языке — с шаляпинскими интонациями. Все, что я понимал, было два слова: „хо“ (да) и „ара“ (нет). Он не был мизантропом, как Сталин, напротив, он был дружелюбен и обладал чувствительностью и темпераментом. В те времена он был близок к Сталину, который позже сделал его членом московской руководящей верхушки»[460].

Телеграмма В. М. Молотова А. М. Назаретяну об утверждении Г. К. Орджоникидзе секретарем Северо-Кавказского крайкома30 августа 1926

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 777. Л. 47]

В этих условиях Сталиным рассматривается промежуточный вариант. По этому поводу Сталин 24 августа из Сочи писал Молотову: «Говорил с Серго. Наркома не хочет, согласен на Ростов[461]. Ростовцы тоже хотят Серго. Можно провести»[462]. Очевидно, что это было ОЧЕНЬ сильное нежелание. Поэтому после личной встречи с Серго Сталин решил согласиться с мнением Орджоникидзе и временно отложить вопрос о назначении его на пост наркома РКИ.

30 августа 1926 года Орджоникидзе получил из Москвы за подписью Молотова телеграмму, написанную в директивном тоне, о решении ЦК: «…принять предложение Севказкрайкома. Отозвать ОРДЖОНИКИДЗЕ из Закавказья, утвердив его Секретарем Сев. — Кавккрайкома (вместо тов. Микояна)»[463].

Формулировка и суть данного перевода явно не понравились Орджоникидзе. Не поняли такого решения и коммунисты Закавказья. Тем не менее решением Политбюро от 2 сентября Орджоникидзе был утвержден Первым секретарем Северо-Кавказского крайкома[464] (ранее этот пост занимал Микоян, в июле «ушедший» на пост наркома внутренней и внешней торговли СССР). Данный перевод, а точнее чисто канцелярская формулировка в виде «отзыва с „Закавказья“» и назначения «вместо тов. Микояна» не могла удовлетворить Серго. Возможно, что дело было также в том, что это исходило от секретаря ЦК Молотова, с которым у Орджоникидзе уже были неоднозначные отношения, если вспомнить события 1925 года. В дальнейшем они тоже не улучшились. Укажем в связи с этим высказывание Р. А. Руденко на октябрьском пленуме 1957 года, обращенное к Ворошилову: «Если Вы вспомните, Климент Ефремович, когда расследовалось дело Берии, Вы пригласили меня и сказали: Вы покопайтесь в отношении Серго Орджоникидзе, его затравили и, нечего греха таить, что Вячеслав Михайлович, когда был председателем Совнаркома, неправильно относился к покойнику»[465]. В воспоминаниях Молотова это тоже зафиксировано. Формально отзываясь о Серго положительно, он не упускает возможность как-то критически пройтись по нему.

Характерно, опять-таки откровенное письмо Сталина Молотову от 4 сентября, где Сталин упоминал, что Серго «взбешен» формулировками «молотовского» постановления о его отзыве с поста Первого секретаря Закавказского крайкома РКП(б), трактуя это как щелчок ему лично неизвестно за что. Интересно упоминание Орджоникидзе о его нежелании быть «под Микояном» при данном назначении (имелся в виду не вопрос о наркоме РКИ, а «наследование» им бывшей должности Микояна).

Телеграмма штаба группы Эривань А. М. Назаретяну о его награждении орденом Красного Знамени

20 августа 1921

[РГАСПИ. Ф. 83. Оп. 3с. Д. 17]