Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Первоначально борьба шла в Выборгском районе на декабрьском собрании партактива. «В Выборгском районе развернулся настоящий бой. В защиту съезда выступали: Орджоникидзе, Кубяк, Киров, Микоян, Комаров, Алексеев. Против — Евдокимов, Крупская, Куклин, Моисеев, Кушников»[443]. Итоги собрания — 850–50 в пользу решений съезда. Большую роль в этой победе на одном из первых собраний в Ленинграде сыграл Орджоникидзе. О выступлении Серго в Домпросвете им. Плеханова на Лесном проспекте оставил воспоминание питерский рабочий И. Мартынов: «В военной шинели, весь целеустремленный, дышащий большевистской ненавистью к врагам партии, проникнутый великой силой убежденности — таков его образ, сохранившийся в памяти каждого участника этого собрания. Около часа длилась его горячая, страстная речь. Ярко и просто обрисовал он события, которые предшествовали съезду и развернулись на самом съезде. Презренные ренегаты, осмелившиеся ревизовать ленинизм! Вот характеристика, которую дал Серго Зиновьеву и иже с ним. Товарищ Орджоникидзе рядом примеров показал, что речь идет не о мелких, второстепенных разногласиях, а именно о попытках ревизовать ленинизм в коренных вопросах: о возможности победы социализма в одной стране, о характере наших предприятий, о природе нэпа, об отношении к среднему крестьянству, о росте и регулировании состава партии»[444]. После Орджоникидзе выступили Микоян и Киров. «Собрание под гром аплодисментов приняло резолюцию, в которой полностью одобряло линию съезда и резко осуждало предательскую позицию ленинградской делегации. На следующий день товарищ Орджоникидзе выступил с блестящим докладом на собрании партактива ленинградского гарнизона, где также была принята резолюция, целиком одобряющая линию Центрального комитета и XIV съезда»[445].

«5 января 1926 года ЦК партии утвердил новый состав секретариата ленинградского губкома и Северо-Западного бюро ЦК во главе с С. М. Кировым. Аппарат Цека мобилизовал целую армию агитаторов, наводнивших партийные ячейки города и разъяснявших антиленинский характер зиновьевской группы. Делать это в обстановке открытой конфронтации было невероятно трудно. Разъяснявшие линию съезда ВКП(б) порой натыкались на встречные „разъяснения“ зиновьевского актива при помощи кулаков. Новый состав Севзапбюро первым делом занялся расследованием многочисленных фактов „преследований партийцев, активно и безоговорочно проводящих и защищающих линию партии и решения съезда и критикующих позицию ленинградской делегации на съезде“. Десятками примеров подтвердилось, что сторонников XIV съезда в Ленинграде подвергали нешуточным гонениям. У них отбирали литературу, грозили исключением из парторганизации, разгоняли собрания, избивали и увольняли с работы с мотивировкой: „За то, что проводит линию, направленную против большинства актива района“. В ходе неоднократных повторных собраний парторганизаций эмиссары Цека добивались осуждения позиции ленинградской делегации на съезде и одобрения решений съезда. Тот же Киров в письме Орджоникидзе от 16 января сообщал, что собрания порой принимают такой чрезвычайный характер, что в отдельных углах аудитории среди коммунистов дело доходит до настоящего мордобоя. Начались перевыборы бюро парторганизаций и райкомов партии, где находились сторонники Зиновьева. Организационный разгром „новой оппозиции“ продолжался на районных и уездных конференциях и завершился в начале февраля на 23-й губернской конференции в Ленинграде»[446].

Итоги дальнейшей борьбы за Ленинград охарактеризовал Сталин в телеграмме от 17 января в Тифлис Г. К. Орджоникидзе, в Ростов А. И. Микояну, в Свердловск Н. К. Антипову, в Харьков В. Я. Чубарю: «Отчетная съездовская кампания в Ленинграде приходит к концу. Все сколько-нибудь крупные предприятия уже высказались против оппозиции. Остается Путилов, который на днях отмежуется от оппозиции. Надо полагать, что недели через две-три будет созвана общегородская конференция и будет избран новый губком. Вышло лучше, чем можно было бы предполагать. Сообщаю поэтому для сведения. Сталин»[447].

Разгром ленинградской оппозиции не поставил точку в противостоянии Сталина и его сторонников с зиновьевцами, но еще больше сплотил «сталинскую группу». Несмотря на назначение Кирова в Ленинград, связь между ним и Серго осталась по-прежнему крепкой. Они часто переписывались и заверяли друг друга в дружбе, например письмо Кирова Орджоникидзе от 13 февраля: «Дорогой Серго! Письмо твое получил. Спасибо, что не забываешь, думаю, и впредь будет также»[448]. В письме от 17 марта, не получая длительное время от Серго новых писем, Киров высказал беспокойство по поводу состояния его здоровья. Ранее Серго телеграфировал из Сухуми, что чувствует себя хорошо, но Киров не совсем верил этому сообщению. Тем более что новых известий от Орджоникидзе он не получал, сам болел гриппом, да и у Сталина был грипп, от которого он оправился позднее[449].