Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Данное письмо следует кратко прокомментировать. Да, характер у Орджоникидзе был взрывной. Он мог учинить разнос тому или иному подчиненному, не лебезил перед своим партийным и советским начальством. Однако еще одной его чертой была отходчивость и незлопамятность, которую отмечали знавшие Орджоникидзе. Многие его критики, как уже говорилось в данном исследовании, затем успешно и плодотворно работали под его началом. Орджоникидзе приветствовал принципиальность, и справедливые замечания не становились поводом для увольнения. В документе нет точного указания на автора приведенного письма, называется только фамилия. Многое указывает, что им был Евгений Иванович Пархоменко, о котором известно, что в 1920-е годы он работал в бюро рассмотрения жалоб трудящихся в Москве. В дальнейшем его биография была тесно связана с Орджоникидзе. «Работая в Москве, Евгений Иванович подружился с наркомом Серго Орджоникидзе. Видимо, по его рекомендации он был послан [в 1930 году, после назначения Орджоникидзе председателем ВСНХ СССР. — И. Р.] директорствовать на Кольчугинский завод. По образованию Пархоменко не был металлургом, но его знаний было достаточно, чтобы разобраться в производстве»[489]. Этим заводом Пархоменко будет руководить с 1930 по 1938 год, с перерывом в полтора года, когда его пригласили руководить вновь созданным трестом «Цветметобработка». Это лишь один из многочисленных примеров должного отношения Орджоникидзе к справедливой критике.

В первые месяцы деятельности Орджоникидзе в РКИ в нее были делегированы люди, близкие Сталину и Орджоникидзе. Решением Политбюро от 10 февраля 1927 года новыми членами коллегии НК РКИ стали близкие к Серго Е. М. Ярославский и М. Ф. Шкирятов[490]. Определенную поддержку он получил и от Л. М. Кагановича. «Такую же помощь мне приходилось оказывать ЦКК и в дальнейшем, когда ее председателем был мой лучший друг Серго Орджоникидзе, вплоть до того момента, когда я сам был избран в 1934 году председателем Комиссии Партийного Контроля. Немало занимался ЦК РКП и реорганизациями госаппарата на местах — в Союзных республиках, в том числе и изменений территориальных»[491]. В свою очередь, ряд прежних деятелей РКИ СССР вышли из ее состава, перейдя на другую работу. Среди них Сергей Егорович Чуцкаев, ранее один из заместителей председателя РКИ. Он занял пост председателя Дальневосточного краевого исполкома Советов.

Процессу кадрового обновления способствовали и созданные Орджоникидзе при Наркомате РКИ в 1927 году курсы инспекторов. Бывшие слушатели курсов вспоминали: «В Москву съехались 45 человек из всех республик и областей Советского Союза. Тут были представители и Бурят-Монголии, и Урала, и Казахстана — вся наша многонациональная страна была представлена на этих курсах»[492].

Взятый курс на сокращение кадров, борьбу с бюрократизмом был продолжен. Уже на заседании Политбюро от 2 декабря 1926 года он выступил с изложением плана работ РКИ[493]. На этом же заседании было решено утвердить его кандидатуру в составе комиссии по руководству VII съездом профсоюзов[494].

В своей речи 13 декабря на VII съезде профсоюзов СССР (6–18 декабря 1926 года) Орджоникидзе приводил данные о том, что в результате борьбы за сокращение штатов в союзном аппарате они увеличились на 49 466 человек[495]. Возрос и поток всяческих документов советского делопроизводства: «Если мы не положим конец бумажному потоку, то он нас затопит. Мы победили Деникина, Юденича, Врангеля, всякую другую контрреволюционную сволочь, а бумага нас ей-ей задушит». Эту ситуацию Орджоникидзе продемонстрировал на примере 13-томного отчета «Моссукно»: «Мало того, что люди пишут, дуреют, тупеют, сами не понимают, что пишут, но ведь мы не в состоянии разобраться, что написано. За это удовольствие пролетарскому государству приходится тратить 1 306 000 руб. А старым фабрикантам эта отчетность обходилась 444 000. Эти 13 томов составляют 7354 страницы. В состоянии ли кто-нибудь это прочесть? Разве ВСНХ в состоянии их прочесть? Конечно, нет». Далее он, остановившись на отчетности Наркомата путей сообщения, сказал, что материалы по 27 дорогам составляют 18 тыс. страниц и обходятся государству около 3 млн руб. Однако, несмотря на множество томов, «мы не знаем, какую прибыль дала наша промышленность на 1 октября 1925 года»[496].

Об этой бюрократической проблеме Серго говорил и в дальнейшем. В определенном смысле он решал те проблемы, на которые ранее указывала оппозиция, но уже от лица большевистского руководства.