Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Диагнозы врачей Орджоникидзе по-прежнему носили противоречивый характер, о чем он информировал в письмах своих друзей. 31 мая Сталин пишет Орджоникидзе, который уже был в отпуске: «Привет Серго! Письмо получил. Разговаривал с Розановым. Впечатление от беседы: хорошо бы продлить срок твоего отпуска хотя бы на два месяца. Ей-богу. Чего тут скупиться: выздороветь, так выздороветь по-настоящему. Итак, я провожу (при подхлестывании меня Ворошиловым) добавочный двухмесячный отпуск для тебя. Очень прошу не ругать меня за это. Я выхожу в отпуск с июля, на три (три!) месяца. Увидимся. Жму руку. Привет Зине. Твой Сталин»[602]. С этим предложением Сталина Серго не соглашался и в ответном письме от 1 июня писал: «Сосо, только что получил твое письмо. Я очень тебя прошу пока не ставить вопрос о моем отпуске, пока его у меня еще 1 1/₂ месяца, а потом посмотрим…»[603] Тем не менее, учитывая общее состояние здоровья Серго, 6 июня Политбюро все же продлило отпуск до 10 сентября[604]. На заседании Политбюро 17 июня по предложению Сталина был признан необходимым срочный вызов к Орджоникидзе немецких врачей-специалистов для окончательной консультации и выработки мер лечения[605]. О данном решении был извещен Серго. Однако он себя чувствовал явно лучше и не был с подобным решением согласен, о чем сообщал в письме от 22 июня из Мухалатки Сталину[606].

Возражение Орджоникидзе было рассмотрено Политбюро 27 июня, после чего было решено воздержаться от вызова немецких врачей[607]. Однако 3 июля Политбюро на основании заключения врачебного консилиума от 18 июня «предложило Орджоникидзе до половины августа оставаться в Мухалатке или переехать в Нальчик, со второй половины — переехать в Абхазию (в Гагры или Сухуми); во второй половине сентября организовать консультацию для решения вопроса о дальнейшем образе жизни Орджоникидзе и месте его пребывания; до консультации предложить Орджоникидзе воздержаться от большой умственной нагрузки и связанного с ней приема депутаций, просителей и т. д.»[608]. Врачи также «усиленно советовали поехать в Абас Туман»[609].

Вопрос был отложен до июльского отпуска Сталина. Однако еще до начала отпуска Сталин, Ворошилов и Орджоникидзе встретились в Крыму. Об этом договорились заранее, еще в середине июля.

«Сталин приехал на поезде в Севастополь и пробыл там два дня, с 24 по 26 июля 1929 года. Тогда Сталин вместе с председателем ЦКК ВКП(б) и наркомом РКИ СССР Серго Орджоникидзе посетили главную базу ВМФ РККА на Черном море — Севастополь, побывали на недавно построенной 35-й береговой батарее на мысе Херсонес. Затем в сопровождении командующего Морскими силами Черного моря В. М. Орлова и члена Реввоенсовета МСЧМ Г. С. Окунева на крейсере „Червона Украина“ (командир Н. Н. Несвицкий) они совершили поход вдоль берегов Крыма и Кавказа, во время которого наблюдали за маневрами разнородных сил флота. 29 июля того же года в Сочи И. В. Сталин сошел с борта крейсера и направился продолжать свой отпуск в дом отдыха ЦИК „Зензиновка“[610]. Сталин и Орджоникидзе оставили запись 25 июля 1929 года в судовом журнале крейсера „Червона Украина“ с приложением приказа по Черноморской флотилии. Орджоникидзе в журнале записал: „Сутки, проведенные на крейсере, оставили на меня самое лучшее впечатление. Верно, вчера же доказал, что я моряк-сухопутный: не мог спуститься в кочегарку“»[611].

Г. К. Орджоникидзе оставляет памятную запись в книге почетных гостей крейсера «Червона Украина»

1929

[РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 32. Д. 49]