Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Послеоперационный период проходил хорошо[589]. Вскоре после операции Федоров вернулся на Северный Кавказ, но его продолжали информировать о состоянии Орджоникидзе. Оттуда Федоров, явно с удовлетворением, писал 26 февраля Орджоникидзе: «Дорогой Серго! Прежде всего большое Вам спасибо за то, что Вы меня не подвели, т. е. выздоровели. По моей статистике Вы просто № 120, и из этих 120 никто от операций не помер. Сегодня Лев Григорьевич телефонировал мне, что все идет отлично»[590]. Отслеживал ситуацию с Серго и Сталин. В письме от 10 марта 1929 года он писал Авелю Енукидзе: «Серго скоро выйдет из больницы. Вторая почка оказалась здоровой. Хорошо. Дела у нас идут неплохо. Жму руку. И. Сталин»[591].

Последний год работы Орджоникидзе на посту председателя РКИ и ЦКК

Вскоре после операции Серго вновь на работе. Он по-прежнему занимается ключевыми внутрипартийными вопросами, в том числе по делу Зиновьева — Каменева. При этом Сталин даже одергивал Серго, указывая, например, в письме от 17 марта 1929 года на излишнее доверие к искренности раскаяния этих «беспринципных» деятелей и рекомендуя отказаться от публикации их заявлений по этому поводу.

Тем не менее указанные деятели и в дальнейшем, уже после апрельского пленума, пытались через Серго добиться своей реабилитации.

Письмо И. В. Сталина Г. К. Орджоникидзе о неубедительности и фальшивости заявления Л. Б. Каменева и Г. Е. Зиновьева с критикой «левой оппозиции» во внутрипартийной борьбе

17 марта 1929

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 777. Л. 86]

Письмо Л. Б. Каменева и Г. Е. Зиновьева Г. К. Орджоникидзе о прекращении фракционной борьбы против партии и ЦК ВКП(б) после XV съезда партии и отмежевании от оппозиции (троцкизма)

26 апреля 1929

[РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 1с. Д. 178. Л. 1–2. Подлинник. Автограф Л. Б. Каменева]

В апреле 1929 года, он приехал в Краматорск для определения места будущего гиганта-завода и соцгородка. В результате был выбран участок на правом берегу реки Казённый Торец, к северу от станции Краматорск. Через полгода, 8 октября, состоялась торжественная закладка Краматорского завода тяжелого машиностроения (КЗТМ), сейчас Новокраматорский машиностроительный завод (НКМЗ). Начальником строительства был назначен И. Т. Кирилкин (1890–1942), затем первый директор завода.

К апрелю Орджоникидзе уже восстановил здоровье, принимая вновь участие в заседаниях Политбюро и работе РКИ и ЦКК, хотя и с небольшими ограничениями. Так, 4 апреля Политбюро согласилось с предложением Серго об утверждении вместо него докладчиком на пленуме и XVI конференции ВКП(б) по вопросу об итогах и ближайших задачах борьбы с бюрократизмом Я. С. Яковлева[592]. Вместе с тем Орджоникидзе, наряду еще с 25 партийными деятелями, включили в состав комиссии по руководству V съездом Советов СССР[593].

По-прежнему важной была его деятельность в отношении как уже разгромленных ранее членов левой оппозиции, так и в отношении представителей правого уклона.

Уже на объединенном апрельском пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) произошли новые столкновения бывших друзей и товарищей. Ворошилов говорил об обмене репликами между Бухариным и Орджоникидзе, который произошел 18 апреля во время выступления Бухарина на пленуме ЦК ВКП(б):

«Бухарин: Почему же ты мешаешь? Хохочешь и мешаешь!

Орджоникидзе: Вот те и на, и смеяться запрещено. Этого закон не запрещает.

Бухарин: Я знаю, что тебе и шоферов бить „по морде“ никто не запрещал. Что ж тут, в самом деле, такого?»[594]

Очевиден был накал страстей. Упомянем здесь, что Бухарин, по словам А. И. Микояна на февральско-мартовском пленуме 1937 года, называл в свое время Серго и «византийским князьком». Сам Орджоникидзе в этот период уже четко стоял на сталинских позициях не только в отношении Бухарина. Характерным было и упоминание Орджоникидзе «Шахтинского дела» в контексте недоверия к старым специалистам: «Шахтинское дело поставило вопрос о воспитании инженеров из рабочей среды».

23–29 апреля Орджоникидзе принимает участие в работе XVI конференции ВКП(б). К началу работы партконференции специалистами Госплана были подготовлены два варианта плана: минимальный («отправной») и максимальный («оптимальный»). Показатели последнего были выше в среднем на 20 %. Попытки внести в план коррективы, которые предпринимались А. И. Рыковым, успехом не увенчались. XVI конференция ВКП(б) также «прошлась» по оппозиции. 28 апреля на вечернем заседании с 2-часовым докладом о внутрипартийных делах (по материалам объединенного заседания политбюро ЦК и президиума ЦКК 9 февраля и объединенного пленума ЦК и ЦКК 23 апреля 1929 года) выступил В. М. Молотов. Принятая конференцией резолюция осудила «отход группы т. Бухарина от генеральной линии партии в сторону „правого уклона“». Конференция постановила провести генеральную чистку и проверку членов и кандидатов в члены партии.

Письмо Г. К. Орджоникидзе в Секретариат ЦК ВКП(б) о положении оппозиционеров, их разногласиях относительно состояния партии

17 апреля 1929

[РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 1с. Д. 107. Л. 1–1 об. Подлинник. Автограф]