Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Очевидно, что кандидатура Орджоникидзе все же встречала определенное сопротивление со стороны некоторых членов Политбюро. Об этом говорит не только формальное продолжение деятельности на этом посту Куйбышева, но и ряд других моментов. В Москве во время отсутствия Серго некоторые решения принимались без учета его мнения. На наш взгляд, противником назначения Серго на пост председателя ВСНХ был прежде всего Молотов, который, например, с подачи Сталина[649] пытался в этот период усилить ряд госорганов за счет кадров РКИ. Так, 10 сентября решением Политбюро в Наркомат внутренней и внешней торговли на должность заместителя А. И. Микояна был переведен из РКИ А. П. Розенгольц. Данное решение явно было принято без учета мнения Серго[650]. Возможно, что оно несколько изменило отношения Орджоникидзе и его бывшего подчиненного. Во всяком случае, позднее между ними был по крайней мере один конфликт. Н. С. Хрущев вспоминал: «Раз, например, вспылил Серго Орджоникидзе, вообще очень горячий человек, налетел на наркома внешней торговли Розенгольца и чуть не ударил его…»[651] Очевидно, что отношения между Орджоникидзе и Розенгольцем были теперь более сложными, чем ранее. Однако придавать этому большое значение все-таки не стоит. На первом месте у Орджоникидзе была его ответственность за подчиненные ему отрасли производства. Описанный конфликт произошел именно в связи с этим. Укажем, например, на обращение Орджоникидзе к Сталину с жалобой на Розенгольца и его ведомство: «Наркомвнешторг срывает пуск крекингов… Я очень прошу заставить тов. Розенгольца выполнить заказ по трубам, которые до сих пор не заказаны для крекингов второй очереди в Саратове и Грозном и недоданы для первой очереди Саратова. Так же безобразно обстоит дело с насосно-компрессорными и бурильными трубами для „Азнефти“»[652].

Однако у Орджоникидзе в этот период в борьбе с «противниками в Политбюро» была возможность использовать свои доверительные отношения со Сталиным. «В начале сентября 1930 года И. В. Сталин (приехал на отдых с женой Н. Аллилуевой и дочерью Светланой), начальник Оперода ОГПУ К. В. Паукер и председатель ЦКК ВКП(б) Г. К. Орджоникидзе прибыли из дома отдыха ЦИК „Пузановка“ в дом отдыха ЦИК СССР „Синоп“, находящийся в г. Сухуми ССР Абхазии, на кратковременный отдых. На правах хозяина их встречал председатель ЦИК ССР Абхазии Н. А. Лакоба вместе с наркомом юстиции Грузинской ССР Г. Ф. Стуруа и председателем Абхазского ГПУ Г. В. Малания. После долгого разговора о политике и ситуации в ССР Абхазии, связанной с проводимой коллективизацией, тема бурных диалогов плавно сместилась к проведению будущего отдыха членов Политбюро ЦК ВКП(б), а также ответ сотрудников ЦИК и СНК СССР. Н. А. Лакоба, к удивлению И. В. Сталина и Г. К. Орджоникидзе, предложил на следующий день съездить на автомобиле и посмотреть бывшее имение нефтепромышленника С. Г. Лианозова в селении Мюссера Гудаутского уезда, на предмет переустройства этого здания под отдых членов Политбюро ЦК ВКП(б) и лично И. В. Сталина»[653].

13 сентября 1930 года Сталин пишет Молотову: «Хорошо было бы ускорить возвращение из отпуска Серго и Микояна, которые совместно с Рудзутаком и Куйбышевым (а также Ворошиловым) сумеют изолировать Рыкова и Пятакова в СТО и в Совещ. замов»[654]. О необходимости приезда Орджоникидзе в Москву Сталин писал и в следующем письме тому же адресату (не позднее 15 сентября): «С отпуском следовало бы тебе подождать. Без тебя там (в ПБ) будет очень трудно. Я буду в Москве в половине октября. Если не можешь отложить свой отпуск до этого времени, дождись хоть возвращения Серго. Иначе может получиться трудное положение. 5) Как Ворошилов, приехал уже? Передай привет»[655].

Но не только необходимость привлечь Орджоникидзе в качестве противовеса Рыкову и Пятакову требовала его присутствия в Москве. Были у Сталина и другие планы в отношении Орджоникидзе. В этот период Сталин для повышения эффективности реализации правительственных постановлений в области промышленной политики принял решение в дополнение к двум основным комиссиям СНК СССР (Совета труда и обороны и Государственной плановой комиссии) учредить третью постоянную комиссию СНК СССР — Комиссию исполнения, которая будет проверять фактическое исполнение директив правительства и укрепление дисциплины во всех государственных, в том числе хозяйственных, организациях. Сталин предполагал назначить на этот пост Орджоникидзе, но учитывал возможность его отказа.