Шашечки и звезды

2 сентября, в годовщину трагических событий 1939 года, должен был состояться большой воздушный парад с участием представителей всех авиационных полков. Каждый летчик горел желанием участвовать в нем, каждый механик считал для себя делом чести, чтобы именно его машина была представлена на параде. Дни были наполнены теоретическими занятиями и полетами, вечера — спорами, у кого больше шансов принять участие в параде. Летчики соревновались за звание лучшего в звене, звенья — за звание лучшего звена эскадрильи, а эскадрильи — за первое место в полку.

Однажды Красуцкий возвращался с Добжиньским с аэродрома домой.

— Не могу дождаться, когда объявят состав эскадрильи, которая примет участие в параде, — вздохнул Добжиньский.

Александр промолчал.

— Слышишь? — переспросил тот его.

— Слышу.

— Ну и что ты на это скажешь? Разве тебе не интересно знать?

— Интересно, — улыбнулся Красуцкий. — Ну и что из этого?

— Не понимаю. Улыбаешься и ничего не говоришь.

— Видишь ли, я вспомнил случай, который произошел со мной несколько месяцев назад. Тогда я был таким же нетерпеливым, как ты.

— Так какой же случай?

— Мы ждали отправки на фронт, но нас дважды задержали. Один раз — еще на территории Советского Союза, чтобы мы перегнали самолеты, а другой раз — в Кутно. Ты этого не знаешь, поскольку пришел к нам недавно, а я помню, как злился тогда и выходил из себя. А теперь могу тебе сказать: поживем — увидим!

Добжиньский пробормотал что-то себе под нос.

— Что ты сказал?

— Ничего. Только мне очень хочется принять участие в параде.

— А ты думаешь, мне не хочется?! — воскликнул Красуцкий. — Но ты же знаешь, от чего это зависит.

— Да, — буркнул Добжиньский. — Пошли ужинать!

ПРОЩАНИЕ С ДРУЗЬЯМИ

Миновали волнения, связанные с июльскими показательными полетами над Гданьском и сентябрьским воздушным парадом над Мокотувским полем в Варшаве. В этих полетах участвовали летчики 11-го полка. Это были их первые послевоенные полеты. За участие в показательных полетах над Гданьском полк получил письменную благодарность от командования.

Специальным приказом, изданном по случаю Дня авиации, верховный главнокомандующий Войска Польского присвоил 3-й истребительной дивизии почетное наименование Бранденбургской и наградил ее Крестом Грюнвальда III степени за заслуги в боях в период второй мировой войны.

Прошло всего несколько месяцев, как закончились военные действия. В конце сентября полк получил очередной приказ о демобилизации и смене аэродрома. На этот раз предстояло перебазироваться в Краков.

Наступила золотая осень. Над полевым аэродромом кружились паутинки бабьего лета.

— Интересно, — обратился однажды Александр к командиру третьей эскадрильи, — успеем ли перебазироваться на новый аэродром до наступления дождей? А то уже надоело взлетать с раскисшей взлетной полосы полевых аэродромов. Ты представляешь, что здесь будет твориться, когда начнутся дожди…

— Мне кажется, ждать осталось недолго. Во-первых, не можем же мы здесь зимовать. А во-вторых… — Василий прищурил левый глаз и умолк.

— Что во-вторых?

— А во-вторых, я кое-что слышал.

— От кого?

— Вчера, на совещании командиров эскадрилий, от Полушкина.

— Ну и что ты слышал?

— Что уже заказан железнодорожный состав и со дня на день должны начать подавать вагоны.

— И ты только теперь говоришь об этом? — Красуцкий не скрывал своего недоумения.

— Вчера не было времени. Вот соберемся сегодня, и все расскажу. Оповести остальных ребят. Сбор эскадрильи через полчаса. Поговорим о предстоящих задачах. Кстати, пора уже подумать и о расставании.

Александр удивленно взглянул на Бородаевского:

— О каком еще расставании?

— Ты что, не догадываешься? О нашем!

— Нашем?

— У тебя такое выражение лица, будто ты не слышал приказа о демобилизации. Да, наступила пора прощаться, возвращаться к себе домой.

— Но на тебя же этот приказ пока не распространяется, — едва не крикнул Красуцкий.

Теперь уже Василий удивился:

— Неужели это для тебя такая неожиданность?

Молодой летчик молча кивнул головой. Да, правда. Сообщение застало его врасплох. Разумеется, он знал, что когда-то наступит тот день и советские летчики покинут полк, но не ожидал, что это произойдет так быстро, что в числе одной из первых групп окажется и командир его эскадрильи.

— Вас становится все больше, — продолжал капитан. — Через несколько недель в полк прибудут новые летчики. Вас назначат командирами звеньев и эскадрилий. И мы уже будем не нужны. Мы выполнили свой долг, научили вас летать, воевать, побеждать. Остальное зависит теперь от вас. Ведь вам предстоит защищать то, что мы вместе завоевали.

Несколько дней в полку царила лихорадочная суета. На долю высланной в Краков головной группы выпала нелегкая задача. На новом месте, на аэродроме в Кракове, располагалось несколько авиационных частей. Надо было найти свободные помещения, из-за которых иногда приходилось выдерживать не один «бой» с комендатурой. Только подготовив все, можно было принять самолеты и людей.