Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

– А ты разве не знаешь историю с дуэлью? Нет? Уверена, ты единственный в Париже. Или в Европе. Расскажу. Боже, какая я старая… Чего я только не помню! Ты думаешь, что на дуэлях дрались только мушкетеры и гвардейцы? Нееет. Были еще два идиота в XX веке. В пятьдесят восьмом году я как раз была в Париже. Какой-то маркиз де Куэвас[98], не очень молодой человек, точно больше семидесяти, кажется, или балетмейстер, или импресарио, поставил в Балете Монте-Карло, не получив разрешения от автора, произведение Лифаря 1943 года «Сюита в белом». Серж Лифарь ворвался в театр и начал откровенно хамить старику. Так не делается, а говорить мерзейшие вещи человеку старше тебя на двадцать лет – вообще нонсенс. Самые мирные слова были: «мерзавец», «бездарь», «плагиатчик», «урод», «ублюдок». Маркиз спокойно подошел к Сержу и молча отвесил ему звонкую оплеуху. А? Жест? Лифарь в лучших традициях бросил в лицо Куэвасу перчатку. Дуэль! Хоть они и запрещены еще Людовиком XIV. Выбор оружия остался за старшим. Как полагается маркизу, тот выбрал шпаги. Смешно? Но мальчики были своеобразными, и через час вся французская и европейская пресса знала о дуэли. Не осталось таблоида, который не написал бы о дуэлянтах и не смаковал бы историю. Подливало масла в огонь и веселило общественность еще и то, что вроде как оба были гомо. Представляешь, кто был секундантом у Сержа? Ультраправый Жан-Мари Ле Пен. Тот, который уверяет, что печей в концлагерях не было и евреев не уничтожали. На дуэль собралось полно журналистов, и приехала даже кинохроника. Старичок-маркиз оказался не хухры-мухры и ранил Лифаря в руку. После чего расплакался, и они обнялись, простив друг друга. Когда через несколько лет маркиз умер, его гроб, обливаясь слезами, нес Серж Лифарь. Чтобы твоя мама была счастлива от того, что ты познакомился с этим клоуном – таки нет. Ты завтракал? А что ты ел? Только не ври маме, что ты ел овсянку.

Час ночи. Посмотрим три каталога-резоне. В чем там разница? Она точно должна быть. Нереально, чтобы было иначе. На второй странице каждого фолианта написано же рукой Кандинской: «Вариант один», «Вариант два», «Вариант три». Ну не просто так она писала такие слова!

Надо проверить оглавления. Так, смотрим. Ничего себе. Вот это номер!

Первый и третий варианты имеют абсолютно идентичные оглавления, но третий на сто с чем-то страниц больше. Второй вариант отличается от своих собратьев тем, что имеет дополнительную главу «Копии и Подделки», но приблизительно с тем же количеством страниц, что и третий.

Логика говорит, что глава из ста страниц «Копии и Подделки» растворилась где-то в третьем томе. Теперь надо сверить по оглавлению, какой из существующих во всех вариантах разделов получил «прибавку». А потом разберемся почему.

Как же я устал. Надо пойти на кухню, сделать себе чай и посидеть на диване полчаса, чтобы отвлечься.

Очень удобный диван. Чтобы отвлечься полностью, пришлось поискать какую-нибудь приятную пластинку. Первая слева – это как раз любимый здешней хозяйкой Жорж Брассенс. Концерт из зала Olympia. Восхитительно. Ставим на старенький, но приличный Philips. Он, конечно, прекрасен, этот французский Высоцкий. Бард с большой буквы. Смешно, но и тут Нина Николаевна во всей красе. Пластинка зацарапана иглой. Все-таки техника не ее стихия. Пока удобно сидится на диване, надо посмотреть и сравнить два оглавления второго и третьего варианта. Количество страниц в одной из глав должно прибавиться на знакомую величину.

Есть! Глава «Баухаус» разбухла на сто страниц. А вот это жутко интересно: третья версия оказалась просто детективной историей. Теперь для точности скрупулезного анализа надо сверить фотографии из второй версии каталога, а именно из исчезнувшего раздела «Копии и Подделки», а далее сравнить их с иллюстрациями потолстевшей главы в версии номер три. Открываем главу. Стоп. Здесь закладка. Закладка не закладка, но письмо и фотография в наличии. Маленькое пожелтевшее фото. На фоне городского пейзажа стоит группа из четверых мужчин. Двое в штатском, два других в немецкой военной форме, той самой, 1939–1945-х годов. Один в форме, похожей на SS. Второй в военной форме, более светлой. Очевидно, серой. Знаков отличия не видно из-за малого размера фотографии. Хотя я небольшой специалист в немецких униформах. Ничего себе. А что за письмо? Час от часу не легче! Прямо мурашки по коже. Письмо-то написано по-русски. Сильно.

Бланк Hotel Bayerischer Hof. Знаю эту гостиницу. Роскошный исторический отель. Что дальше? Читаем чужое письмо. Без зазрения совести.

«Ниночка, дорогая и любимая! Езжу по твоим делам и застрял тут, похоже, на целый месяц. Как ты знаешь, пенсия от нашей Opéra просто издевательская. Но друзья, зная о моей бедности, сделали по-настоящему королевский подарок и поселили меня в роскошном отеле. Радуюсь счастью. Теперь по твоей просьбе.