Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

Теперь остается просто решить, что делать дальше.

Можно позвонить в парижскую полицию. Затаскают и ничего не сделают. Нет, неправда, сделают массу неприятностей: работал, не будучи оформленным, свидетельские показания, почти наверняка обыски. И все. Позвонить в швейцарскую полицию? Сочтут за психа. Приеду туда – могут еще и посадить. За что? А какая разница? Сначала посадят, потом будут выяснять. И потом, с чем звонить? Что произошло? Да, Нина Николаевна может быть привлечена по уголовной статье. Выкрутится – сто процентов. Она занимает в свои восемьдесят очень умную, я бы даже сказал, продуманную позицию. Нет, идти в полицию не с чем.

Я попросил Пилар дать мне поспать еще немного и не тревожить. В груди образовался неприятный нервный комок. И страшная усталость.

Где-то около девяти тридцати зазвонил телефон. Пилар ответила из гостиной.

Через пару минут горничная с тряпкой в руках вошла в кабинет. Разбуженный телефонной серенадой, я уже сидел на диване в ожидании плохих новостей. Ждал, но все-таки надеялся на чудо.

– Звонил какой-то журналист из Paris Match. Говорил какую-то ерунду и спрашивал, когда в последний раз я разговаривала с мадам. Сказал, что ее нашли утром без сознания или что-то вроде этого. Что нам делать?

Без сознания? Значит, она жива? Это уже хорошо. Но откуда журналисты что-то пронюхали? Очень странная история. Мы не знаем, а они в курсе.

– Пилар, брось эту тряпку и немедленно включи France Info. Единственное радио, которое дает постоянно все новости.

Сколько лет живу во Франции, а никак не могу привыкнуть, что школа начинается не первого сентября. По радио шли рассказы о пробках на дорогах, о возвращении людей после августовских каникул, о грядущих забастовках и о последнем сентябре семилетия президентства Жискара.

И вот тут срочная новость.

«Сегодня в восемь тридцать утра приходящей горничной было найдено тело вдовы знаменитого художника-абстракциониста Василия Кандинского. Вчера горничная Элизабет Мюллер была выходная и не знает, кто посещал мадам Кандинскую в ее шале шикарного горнолыжного курорта города Гштад в швейцарских горах. Прибывшая немедленно на место кантональная полиция констатировала насильственную смерть от удушья. Однако следует ожидать более подробной информации после вскрытия тела. Покойной было немногим больше восьмидесяти лет, она родилась в Российской империи и имела гражданство Франции с конца тридцатых годов. На первый взгляд госпожи Мюллер, в доме ничего не пропало. Картины кисти знаменитого абстракциониста висят на своих местах. Мэтр Градо, нотариус и душеприказчик покойной, огласит в скором времени завещание госпожи Кандинской и сделает его публичным в части наследства шедевров ее мужа. Такова была воля покойной. Следует отметить, что на последнем аукционе Sotheby’s в Лондоне шедевр Василия Кандинского был продан за рекордные двадцать два миллиона франков. France Info будет следить за поступающей информацией от наших коллег из Швейцарии. Теперь о погоде на сегодня…».

Вот и вся информация. Я попросил Пилар на время отключить телефон. Часа через два здесь начнется паломничество друзей, знакомых, любопытных, журналистов и еще Бог знает кого.

У меня есть два часа. Два часа. Не больше. Впрочем, и этого вполне достаточно. Просто надо снова сесть за стол и еще раз сосредоточиться.

Что мне надо срочно сделать? Сначала достать свою записную книжку. Как же хорошо, что она у меня с собой. Только бы мой товарищ был дома. Он же никогда мне не откажет. Гудки, гудки… Есть. Теперь этот проклятый ящик.

– Привет, дорогой. Выслушай меня, не перебивая. Долго объяснять. Прости. Правда, поверь, что это очень, просто очень важно. Потом, может быть, когда-нибудь расскажу. Прошу тебя немедленно сесть в машину и сделать то, что я тебе сейчас скажу. И ничего у меня не спрашивай. Просто сделай, и все. Я наберу тебе через час. Это где-то рядом с твоим домом. Удачи тебе.

То, что мне через час расскажет Иосиф, определит все мои действия на ближайшие годы. Если я прав, то придется идти в полицию со всеми документами и доказывать им все с самого начала. Они не будут верить, понимать, слушать. Но если мне попадется кто-нибудь дотошный, мы накажем зло. Что будет со мной после этого? Я не знаю. Как в фильме «Унесенные ветром»: «А вот об этом я подумаю завтра». Хотя это, разумеется, несусветная глупость. О завтрашнем дне надо думать сегодня. Завтрашний день может быть для меня очень опасен. Эти люди умеют и знают, как мстить.

А пока что у меня уже не так много времени. Пилар рыдала за стеной и что-то причитала на своем языке. Я заглянул в спальню Нины Николаевны. Старая испанка молилась на русские иконы.

Так, быстро за стол. Где эта коробочка? Две загадочные буквы теперь понятны. Осталось сверить слайды…

Прошло больше сорока лет. И теперь уже нет никакого смысла держать всю историю в тайне. Почти никого из участников тех событий не осталось. И я должен, просто обязан все рассказать. В память о Нине Николаевне и Василии Васильевиче Кандинских. И вынуть эту занозу из своей памяти.