«Сибирские заметки» чиновника и сочинителя Ипполита Канарского в обработке М. Владимирского

С небольшим в полтора суток я проскакал 500 верст и 28 марта в среду на Страстной неделе101 приехал в Иркутск около обеда. Мне уже была приготовлена квартира приятелем [л. 7] моим, который как нарочно встретился со мной при въезде в город; он прежде меня приехал на службу и уже несколько обзавелся. После обеда, немного поговоривши с ним и получив некоторые необходимые сведения, я поехал к губернатору102, которому, представясь как начальнику, подал о себе рекомендательные письма от Л, Р и Л103. Он предложил мне множество вопросов, хотя и без особенной благосклонности, и спросил меня, какое я желаю иметь место, конечно, испытывая меня. Я же, не считая приличным и удобным назначать самому себе место, поручил всего себя в его полное распоряжение. После этого он отпустил меня. В первый день Праздника губернатор представил меня своей супруге104; был с прочими чиновниками в соборе у обедни, после которой был приглашен на водку к архиерею, которому был рекомендован также губернатором. На другой день вместе с губернатором ездил с его визитами, потом катались по городу; он рассказывал мне, что именно им в управлении губерниею устроено, и нельзя было мысленно не отдать справедливости его деятельности и устройству. Я видел такое казенное здание, которое приятно было бы встретить и в столице105. На третий день губернатор с супругой были званы на обед к уездному почетному купцу, куда и меня взял с собою. В карете разговаривали о разных предметах, и за мои суждения губернаторша обозвала меня серьезным, но таким тоном, который мне не понравился, что я и поставил на замечание. На гостях я был принят хорошо; собрание было большое, и дам было порядочно, но больше жалких по виду и обращению. Одна только жена грека выделялась от прочих. К ней за столом, сколько я не обращался с разговором, но она мне почти совсем не отвечала, имея может быть к тому свои причины, так что я занялся общим разговором. После обеда губернаторша поехала делать свои визиты, а мы [л. 7 об.] с губернатором отправились гулять. На конце города он показывал свою мызу, рассказывал о своих предпочтениях, как ее устроить приятнее и лучше. Действительно, местоположение прекрасное: позади мызы – роща, по которой протекает речка Ушаковка с быстрым течением; ее называют целительною; за нею – горы и ввиду два монастыря. Заходили к купцу, у которого по обыкновению стояло множество закусок и более всего китайских (это, между прочим, продолжается целую неделю). Губернатор сказал мне, чтобы я познакомился с его детьми106, взяв им несколько фруктов, что, разумеется, я и исполнил. В приходе к нему губернаторша уже была дома; он сказал ей, чтобы мы занялись чем-нибудь, но она отвечала, что не знает, что со мной делать. Правда, я не торопился стать на более короткую ногу, но, чтобы не показаться совершенным дикарем, я предложил играть в детскую игру, отчего и отношения ее ко мне, а также и детей переменились к лучшему, и мы несколько сблизились.

О самом городе можно сказать, что местоположение его прекрасное; он окружен весьма высокими горами и в перспективе видны древние леса. В самом городе протекают две реки. Первая – Ангара течет от Байкала, большого озера, которое называют там морем, и другая – Иркут, впадающая в первую почти у самого собора. Ангара так быстра, что на ней нельзя утвердить никакого моста. Город весь построен на ровном месте, довольно велик, но хороших зданий очень мало.

Вскоре после праздников мне была дана должность асессора двух экспедиций и вслед за тем прикомандирован первым членом строительной комиссии, а через несколько дней дали должность советника губернского правительства (так называлось там губернское правление). Вот таким образом я и начал службу в отдаленном крае Сибири и, [л. 8] хотя и скучал о друзьях своих, но находил иногда и приятную беседу в кругу людей благомыслящих; общества не избегал, но все-таки мало им занимался, боясь привыкнуть к их образу жизни. Бродя по окрестностям города, я нашел одно место, куда ходил с большим удовольствием: вверх по реке Ангаре прекрасные ручьи, рощи и овраги, утесистые берега наполнены каменным углем; вдали видны заморские горы, отстоящие далее 100 верст. При виде их подумаешь, что это облака, судя по оттенкам, белеющимся от снега, никогда не стаемого вследствие громадной высоты их вершин. Вблизи же поля, усеянные лилиями нарцизами (называемых в Сибири сараною107) и другими цветами, которых в России я не видывал.