Сила собачьей любви. Как общение с собакой меняет нашу жизнь и помогает справиться со стрессом

В 2019 году подруга Джен, Кэти, потеряла своего восьмилетнего пса породы английская овчарка, которого звали Скаутом. Он умер от гемангиосаркомы – чрезвычайно агрессивного вида рака, при котором как будто мгновенно образуются огромные опухоли (такой же рак убил Инки). Скаут умер на следующий день после того, как Кэти сообщили диагноз. Его страдания окончились, но страдания Кэти только начинались. Скаут был ее задушевным другом – он ходил с ней на работу в один из мэрилендских университетов, где Кэти преподает, сопровождал ее в больницу на сеансы психотерапии и всегда находил способ донести до нее свое мнение. (Когда ему стало скучно на занятии по тренировке ловкости, он, поймав взгляд Кэти, подошел к барьеру для прыжков и выразительно пописал на него.) «Я хотела о нем заботиться до его преклонных лет, помочь ему состариться красиво, но мы слишком рано его потеряли», – говорит Кэти. Для нее это было страшное горе. Она то цепенела, то впадала в гнев. И ее переполняло чувство вины: она все время спрашивала себя, что можно и нужно было сделать, чтобы предотвратить рак или обнаружить его раньше.

Сознавая, что совсем обезумела от горя, Кэти стала обращаться за помощью. Она немного походила на групповую терапию, пока не началась пандемия и сессии не прервались. Наблюдая на сессиях за людьми, она заметила, что они не хотят отпускать свое горе: им кажется, это все равно что отпустить свою собаку, и она понимала это чувство. Она пробовала ходить на индивидуальные сессии к разным психотерапевтам: ей было важно найти такого, который не стал бы заставлять ее отпустить свою вину, но все равно помог бы перейти на следующий уровень горевания. Кэти восставала против стигматизации тех, кто идет в терапию, чтобы помочь себе справиться с утратой домашнего питомца. Это нормально – говорить. «Я очень несчастна, потому что потеряла лучшее, что у меня было в жизни», – говорит она. Почти три года спустя Кэти все еще плачет, когда рассказывает о потере Скаута, но ей кажется, что терапия дала ей нужные инструменты и она может помогать себе, а еще помнить и ценить, как хорошо они со Скаутом жили вместе.

Исследователи из нескольких европейских университетов разработали «Опросник по гореванию о собаке» для оценки процесса горевания у тех, кто потерял собаку. Среди факторов, которые, как выяснилось, влияют на силу страданий, испытываемых человеком после смерти собаки, оказались характер и глубина связи между ним и собакой; мера поддержки, которую человек получает от других в жизни; степень осознания им эмоциональных и духовных различий между людьми и собаками; обстоятельства смерти собаки и общие представления человека о жизни и смерти. Интересно, что, как заметили исследователи, некоторые из главных эмоциональных составляющих горевания по умершему любимому человеку – например, чувство вины, злость, навязчивые мысли – часто наблюдаются и после смерти любимой собаки.

То, что здесь упоминается чувство вины, может кого-то удивить, но, к сожалению, оно часто сопутствует такой утрате. Если собака потерялась или внезапно умерла, мы спрашиваем себя, могли ли мы сделать что-то еще, чтобы ее защитить, и чувствуем себя виноватыми, что этого не сделали. Если собака оставляет нас после болезни, значит, либо мы усыпили ее и, возможно, виним себя в том, что сами решили, когда ей умирать. Либо она умерла естественной смертью, и тогда наша вина может быть в том, что мы не избавили ее от ненужных страданий. А порой – например, когда у собаки диагностировали рак или болезнь сердца на последней стадии, – мы можем ругать себя за то, что не распознали ранние признаки заболевания и не лечили любимую собаку, когда, возможно, был шанс ее спасти. Спору нет: все это сложные, мучительные чувства и с ними нужно разбираться.

В социальных сетях Джен часто спрашивают: «Сколько еще я буду испытывать эту скорбь, эту тоску, эту боль?» Дело в том, что бывает очень по-разному; все зависит от характера человека и насыщенности и продолжительности отношений с собакой. Период горевания обычно продолжается от шести месяцев до года и в среднем длится 10 месяцев, как показали результаты исследования, проведенного под руководством доктора философии Томаса Э. Вробеля, профессора психологии Мичиганского университета во Флинте. Через шесть месяцев у большинства людей начинают ослабевать проявления горя, а также приступы плача, чувство вины, депрессия, отчаяние и гнев. Однако по прошествии года у 22 процентов людей все равно сохраняются некоторые проявления горя. У женщин обычно таких проявлений больше, и они интенсивнее, чем у мужчин, может быть, потому, что нас, женщин, так воспитывают и социально поощряют к тому, чтобы мы принимали свои эмоции; таким образом, нам разрешают глубоко проникаться этими тягостными чувствами.

Ритуалы горевания