Синдром самозванки. Почему женщины не любят себя и как бросить вызов своей неуверенности

«Я одержима необходимостью действовать и раскрывать потенциал. Для меня важен вопрос уверенности в себе: я ненавижу чувство подавленности, я иду на все, чтобы противостоять ему. Когда у меня появляется новый проект, вместо того чтобы тайно и тихо его разрабатывать, я беру телефон, устраиваю званый обед со всеми своими друзьями и делаю громкое объявление: “Это мой новый проект!” Чтобы противостоять своей естественной склонности сдаваться, я заставляю себя сказать это громко и ясно. Очень молодая я пришла в корпоративный мир, полная энтузиазма и желания самовыражаться. И оказалась в иерархических, патриархальных структурах, с лидером, решавшим за всех, где ломать молодежь было нормальным. Но в моем темпераменте есть бойцовский дух. Помню, иногда по вечерам я была подавлена; но на следующее утро снова приходила с энергией львицы, готовой прыгнуть на арену. Возможно, я поняла, что моей жизнью будет каждый день сталкиваться с людьми, пытающимися сломать меня, сломать нас. Я понимала, что это будет сложно, что люди иногда будут поощрять меня, чтобы использовать, и мне нужно было превратить это в силу.

Для меня тьма неуверенности – это смирение, согласие сгибаться, увядать, уменьшаться, быть только частью себя, очень маленьким в очень маленькой коробке. Я часто повторяю эту схему: я позволяю запереть себя в маленькой коробке, затем понимаю, что она слишком мала для меня, и опираюсь на нее, чтобы выбраться. Я не могу обойти проблему, я должна с ней столкнуться, это моя боевая сторона. И все же я так ищу покой, гармонию, легкость, красоту, простоту, что с радостью обошлась бы без этой борьбы.

Я не могу смириться с ограничениями. Миллиарды раз в своей жизни я была очень близка к тому, чтобы попасть в жесткие рамки и оставаться в них, потому что можно найти в этом некоторую форму комфорта.

Худшее, что можно сделать с человеком, – это дать ему слишком много комфорта и защиты.

Для меня уверенность в себе – это как раз возможность рискнуть, отважиться выйти из своей зоны комфорта, и для этого придется столкнуться с определенным головокружением. Слишком привыкнуть к комфорту, к защищенности – это опасно, это никого не уберегает. Вместо чувства защищенности мы должны быть открыты, вдохновлены, освобождены, чтобы раскрыть себя. Защита может быть тюрьмой. Обрести уверенность в себе – значит рискнуть, пойти дальше того, что вы знаете, иначе как вы можете это испытать?

Неудача – это нормально, относительно, сиюминутно. Но чувство неудачи нужно преодолеть. Для этого вам нужно постепенно укреплять уверенность в себе с помощью жизненного опыта. Со своей стороны, мне было очень важно знать себя, чтобы идентифицировать те моменты, когда меня пересекает негативная эмоция: чувство неудачи, ущемления, разочарования, сокращения своей личности, ощущения отсутствия в моей жизни места. […] Другая работа заключалась в знании моих сильных сторон, ценностей и определении моей миссии на Земле. Раскрывая свой диапазон возможностей, я определяю свои природные сильные стороны, на которые могу рассчитывать, и свои ценности. Для некоторых это справедливость, правда или свобода… Я занималась работой над собой, размышлениями, а не психотерапией, но задавала себе много вопросов. Теперь, четко обозначив свои сильные стороны и зная, какой смысл я хочу придать своей жизни (создавать красоту, поскольку именно в этом я чувствую себя полезной, это мое стремление, во всяком случае, сегодняшнее), я полагаюсь на эти сильные стороны и слабости, я набираю обороты, могу превзойти себя и быть уверенной в себе.

Подростком я была социальным существом, неформальным главарем банды с естественным лидерством. В третьем классе[188] все изменилось. Из-за алкоголя и наркотиков. Внезапно крутые ребята стали курить, пить или принимать наркотики. И я была категорически против. Я стала “ботаником”. У меня больше не было своего места или настоящей уверенности в себе: я была в тупике».

Аватары

«Однажды я обнаружила, что вместе с другими подростками мне нужно ответить на вопрос: “Чем ты хочешь заняться в дальнейшей жизни?” Я ответила немного неуместно: “Я буду Дженис Джоплин”. В то время она была непопулярна, но для меня она была крутой ролевой моделью: она позволяла себе быть самой собой, и это мощный наркотик. С этого момента я больше никогда не чувствовала необходимости самоутверждаться отношением к алкоголю и т. д. Я объединила силу и мощь Дженис Джоплин. Это был мой первый аватар.