Синица за пазухой. Рассказы и новеллы о войне и не только

Что это за дом? Как я тут оказался? Какие-то люди вокруг. Незнакомые. А вот и Ира. Опять. Мы давно расстались, а ты снова тут. Холодно-безразличная. Чужая. Что ты тут делаешь? Что я тут делаю? Кто эти люди? Опять музыка. Но какая-то нервная. Давай другую поставим. Какой странный патефон. Никогда таких не видел. И пластинок тоже. Почему она такая толстая? Как стол. Опускаю иглу. Шипение. Птицы поют. А вот и музыка. Странная такая. С надрывом. Станцуем? У тебя такие холодные руки. И плечи скользкие, я не могу тебя удержать. Ты не в такт танцуешь. Вот, смотри, как я. Раз-два-шарк… раз-два-шарк… шарк-шарк… шарк-шарк…

Кто-то сзади толкнул. Заснул на ходу, видать. Мне, кажется, что-то только что приснилось. Музыка. Руки. Странный свет. Какие-то тени. Ничего не помню. Где мы? Какая-то просека широкая выходит на большак. Луна в разрывах низких туч. Котелок у кого-то негромко гремит в вещмешке в такт ходьбы. Дорога вроде поровней стала, в лесу корни деревьев иногда на тропинку коварно вылезали, в темноте их не видно, стрелки запинались, падали, негромко матерясь. Ветер тут сильнее и холоднее. И спины товарищей от него не спасают. Когда же привал-то? Сил уж нет, ноги не идут, винтовка оба плеча отдавила, сколько её можно перевешивать! И тихо так. Только где-то далеко-далеко дальнобойная артиллерия работает. Они по квадратам бьют, пристрелялись, им всё равно, день или ночь.

Шарк-шарк… шарк-шарк…шарк-шарк…

Полутёмная комната, мы сидим рядом, отец и я, у него вся голова замотана в бинтах, а я обнял его и глажу эти бинты. Голова тёплая, податливая. Что с тобой, пап? Ты ранен? С начала войны от тебя ничего. Ни писем, ни похоронки. Но раз теплый, раз шевелишься, головой качаешь – значит, жив. Может, в плену? Что ты молчишь, скажи хоть что-нибудь! У тебя лицо замотано, говорить не можешь? Ну тогда давай помолчим, я тебя поглажу, а ты сиди, когда ещё увидимся… А это мы где? Яркий свет, кабина полуторки, ты за рулём, и бинтов никаких. Стой, куда же ты? Тут же отвесная стена, машины не могут по скалам ездить! Резкий подъём и вот мы уже на вершине, смотрю вниз: вершина острая, как раз под нами. Полгрузовика с той стороны, пол с этой, сейчас перевалимся и вниз…

Толчок в лицо. Спина в колючей вонючей шинели прямо в нос. Неужели пришли? Не верю! Справа от дороги лес, все спешат под ели, сил нет далеко углубляться, зашёл, прошёл шагов 20, упал. Всё. Теперь по-серьёзному. Теперь без снов. Тылы отстали, старшина с харчами не скоро появится, можно дрыхнуть.

Костёр

Угадайте, что является для солдата на фронте самым желанным и несбыточным? О чём он тоскует больше всего на свете? Чего ему всегда не хватает? Что он всегда вспоминает с сожалением? Еда? Да, сытым солдат бывает редко, это правда. Но всё-таки иногда удаётся отъесться за все голодные месяцы. То немецкая кухня со всем своим бесценным содержимым во время наступления окажется в числе трофеев, то овощную яму удастся отыскать в брошенной деревне, то немецкие ручные часы в руки попадут, а это твёрдая валюта, на хлеб меняется без проблем. Так что нет, не еда. Сон? Опять не угадали. Иногда в обороне спишь целыми днями. Женщины? От них солдаты уже отвыкли. Голодным, измождённым и замёрзшим мужикам, заедаемым вшами не до них вовсе. Погреться в тёплой избе? Это, конечно, мечта. Не часто такое бывает. Набьётся в неё человек 40, а то и больше, лежат, курят, портянками воняют. Всяко лучше, чем на улице. Через пару дней разомлевшие бойцы снова оказываются на морозе и начинают стучать зубами, потому что успели отвыкнуть от него, и так несколько дней, пока снова не привыкнут. Ну так что, какие ещё есть варианты? А, ну конечно, чтобы немец угомонился наконец, перестал стрелять и бомбить. Это завсегда хорошо, но не настолько, чтобы об этом всё время думать. Сдаётесь? Тогда скажу. Солдаты мечтают о костре. Погреться, обсохнуть, руки к огню протянуть, растопырить пальцы и впитывать в себя его живительную силу, запасаться ею, ведь зима такая длинная, а холод такой лютый. Но нельзя на передовой и вблизи от неё жечь костры. Ни днём, ни, тем более, ночью. Можно, конечно, топить железную печку в землянке или палатке, но ведь для этого их надо для начала иметь. А на посту? В траншее? На марше? Да и не хватает на всех мест в землянках, там только начальство со связистами.