Синица за пазухой. Рассказы и новеллы о войне и не только

Долгий сон. Я никак не мог проснуться. Наконец-то тихо, темно и так спокойно-спокойно. Хочется лежать так вечно и наслаждаться покоем. Ну, наконец-то! Как же я устал! Как мне нужен был такой сон! Просто темнота, тепло и нега.

Не помню, когда, открыв в очередной раз глаза, я увидел, что темноты больше нет. Впереди надо мной слабый рассеянный свет. Никак не могу сфокусировать зрение, разглядеть предметы вокруг, или их просто нет? Пробую пошевелиться, тело слушается, но с трудом. Руки почти не сгибаются. Голова с каким-то скрипом поворачивается на шее. Что за чёрт? Как я тут оказался? Ничего не помню. Не надо было так напиваться. В носу какие-то трубочки. И в ушах. И во рту. Какие-то присоски на лбу, груди, да и вообще по всему телу. С большим трудом я их отдираю, руки с трудом слушаются, пальцы не хотят сгибаться. Выплёвываю трубку, она длинная, какая-то очень сложная, состоит из нескольких других труб, поменьше. В рот попала вода, в которой я лежу. Солёная, как слёзы. Я что, наплакал целую ванну? Улыбаюсь своей шутке, пытаюсь вылезти наружу. Тело не сгибается и оно такое тяжёлое-тяжёлое. Мы что, на Юпитере, что ли? Откуда здесь такая гравитация? Наконец переваливаюсь через край и со стоном падаю на пол. Он холодный и твёрдый. Ушибся. Больно.

Откуда у меня такие длинные волосы? Боже мой, да они как у русалки, я даже не могу измерить их длину! Я лежу на полу, а волосы остались в ванне. И борода. Она-то откуда, я же ведь бреюсь! Да еще такая густая и длинная! Мне что, её приклеили? А ногти! Боже мой! Как у вурдалака из фильма ужасов! Полметра, не меньше! И руки! Почему они такие худые? Как плети, обтянутые кожей. Что со мной? Я сплю? Да нет же, вот щипаю себя со всех сторон, ничего не меняется. Пытаюсь встать. Не тут-то было. Ноги подкашиваются, падаю.

Надо осмотреться, подумать, тогда уже действовать. Оглядываюсь. Вокруг меня такие же саркофаги, как мой собственный, из которого я только что выполз. Сколько их? Не знаю. Для того, чтобы сосчитать, надо подняться.

Ползу вперёд по-пластунски. Холодный пол вызывает озноб, волосы цепляются за каждую ерунду. Сколько еще ползти? Когда закончатся саркофаги? И вообще, что это за здание? Вытрезвитель нового типа? Процедурный кабинет в инновационной наркологической клинике? Не слишком ли он велик? У нас что, алкогольная эпидемия?

С трудом доползаю до какого-то коридора. Здесь сквозняк сильнее. Дрожу от холода. Надо бы не забыть, как вернуться, там хотя бы тёплая вода, можно согреться. Смотрю налево-направо, никого. Поползу направо, пожалуй. Надо намотать волосы на кулак, чтоб не мешались. Суставы скрипят, как ржавые дверные петли. Кожа сдавливается между полом и костями и болит. Стыки плитки царапаются до крови. Хорошо, что меня никто из моих друзей-знакомых не видит. Голый скелет полирует рёбрами бетонный пол. Какая-то дверь. Бытовка, что ли? Интересно, откуда свет? Ламп никаких не видно. Впереди раковина и над ней зеркало. Ползком, ползком, потихонечку вперёд. Так. Сперва левой рукой за трубы уцепиться, потом правой, потом приподняться. Ещё немного. Ещё… Альпинисты на Эверест с меньшими усилиями поднимались, наверное. А ведь я когда-то двадцать раз подтягивался на перекладине! Что со мной случилось? Почему руки от напряжения трясутся?

Вот он, край раковины, наконец-то. Страшно заглянуть за него. Что там, в зеркале? Какая страшная тайна мне приготовлена? Что я в нём увижу?

Ещё одно усилие. Я поднимаю глаза.

На меня, не мигая, смотрело страшное косматое чудовище. Тощее, как узник Освенцима, с белой-белой кожей с синими прожилками, обтянувшей кривые шишковатые кости и суставы. В паутине волос и морщин два глаза, как паука, в них – ужас. В них безумие и страх. Несколько секунд мы с ним смотрели друг на друга, не веря собственным глазам. Это кто, я?!!! О, господи!

Руки соскользнули с края, не выдержав напряжения, и я рухнул вниз. Резкая боль заставила очнуться от шока. Где я? Кто я? Что мне делать? Как мне вернуться назад в свою жизнь?

Разворачиваюсь, ползу обратно. Торчащие во все стороны кости и суставы исцарапаны и ноют. Ногти мешают передвигать ладони. Я пытаюсь их отгрызть. Зубы болят с непривычки. Вот он, вход в зал, где находится мой саркофаг. Если я сейчас в него не заберусь, то замёрзну. Голый, мокрый, на холодном полу и сквозняке. Саркофаги стоят рядами. Какой из них мой? Чёрт, я забыл посчитать проходы. Кажется третий. Или четвёртый? Поворачиваю в третий. Какой огромный зал! Нет, это не мой проход, я слишком долго ползу. Возвращаюсь. Руки и ноги закоченели и слушаются с трудом, тело трясёт от озноба. Пол вроде бы чистый, значит, здесь убирают. Где же люди? Кто-нибудь! Помогите!