Синица за пазухой. Рассказы и новеллы о войне и не только

Вытираясь полотенцем после душа, машинально бросил взгляд в зеркало и обомлел. Мне на секунду показалось, что из него на меня смотрел совсем другой человек, страшный, заросший, сморщенный и дистрофично худой. Сон! Я видел сон! Какие-то кошмары. Ледяной пол в мелких трещинках. Огромный зал. Склепы рядами. Много рядов… Вода… Я в воде… Руки, они тянутся ко мне, хватают меня, ворочают с бока на бок, прикрепляют к моему телу какие-то провода с присосками… В рот, уши, ноздри и другие отверстия вставляют какие-то трубки… Мне страшно… Я не могу пошевелиться… У меня нет сил… Но вот они оставляют меня в покое. Последнее, что помню – три фигуры в полумраке надо мной. Мне показалось, что они улыбаются…

Пароль

Курсор равнодушно мигает в строке ввода пароля. Ему всё равно. Он не слышит, как забилось учащённо моё сердце, да и если бы услышал, какое ему дело? Как поворотник на машине равномерно возникает чёрточка и исчезает, мол, давай, вводи буквы-цифры, я жду. Семь лет назад я зарегистрировался на этом сайте, некоторое время им пользовался, но потом перестал. Я почти забыл о нём, но сейчас он мне потребовался и я о нём вспомнил. Пароль старый, я его не менял. Везде сменил уже давно, а этот остался. Он – часть моей прошлой жизни. От неё уже почти ничего не сохранилось, потому что я с ней боролся. Я уничтожал всё, что мне о ней напоминало. Я хотел всё забыть. Мне это почти удалось.

Яркой вспышкой в памяти наше первое лето. Мы тогда жили в разных городах, я приезжал раз в месяц на несколько дней, и это было так романтично! Мы оба ждали встречи, созванивались, обменивались полными нежности письмами, посылали друг другу на пейджер (мобильников тогда у нас ещё не было, они только входили в нашу жизнь) хокку, японские трёхстишья. Берёшь последнюю строчку от полученного хокку и сочиняешь свой, используя её как первую. Это было забавно. Это было мило. Каждая поездка, каждая встреча – событие. Мы гуляли по городу, сидели в летнем кафе на террасе, ездили за город осматривать различные местные достопримечательности. Мы не могли друг на друга наглядеться. Нам обоим казалось, что мы просто созданы друг для друга и наконец-то друг друга нашли – спасибо интернету!

Потом, поздней осенью, я забрал их обоих вместе с 4-летней дочкой к себе, и вот новые картинки в памяти: первая съёмная квартира, морозный декабрь, детский сад, куда мы вместе отводили её дочку и откуда вместе же её забирали, наш первый новый год на даче с моими друзьями, которые тепло её приняли и очень скоро стали считать своей. Первая наша весна, шашлыки в лесу за городом, пробуждающаяся и обновляющаяся природа, её согревало весеннее солнце, а нам было тепло от нашей любви.

Первый ушат холодной воды: первая серьёзная ссора. В первый раз я увидел её раздражённой, услышал, как она кричит. Она наорала на меня при ребёнке. Теперь дочь будет знать, что я – не авторитет и меня можно не слушаться. Это был первый звоночек, потом были и другие, но я не хотел их слышать.

Мы работали вместе, делились опытом, помогали друг другу, вечером обсуждали новости, смотрели фильмы, ходили в гости. Это было замечательное время! Самое замечательное в моей жизни. Прошёл всего год, а мне казалось, что мы уже давным-давно вместе, много лет, так сильно я успел к ней привязаться и уже не мыслил себя без неё. Второй год помню слабее, я привык к своей новой жизни, чувство новизны, счастливых перемен угасло, но всё равно мне было хорошо, и казалось, что так будет всегда, что иначе и быть не может.

Клейдоскоп картинок: переезд к ней, потому что хуже с работой стало и нечем платить за квартиру, а там у неё с родителями дом, фура с нашими вещами, привыкание к новому месту. Всё вроде бы неплохо, но почему когда собрались её родственники у нас за столом зимой (по-моему, на день рождения её дочери) на меня напала такая страшная хандра? Откуда свалился этот неожиданный депрессняк? Неужели из будущего через дыру во времени протянулась его костлявая рука и сдавила моё сердце, сковала мысли, заставила смотреть в одну точку, никого не слушая? Все заметили моё состояние, спрашивают у неё, а она и не знает, что сказать. Спрашивает меня, мол, да что это с тобой такое было? Ах, если бы я сам это знал!