Системная семейная терапия субличностей

Хотя в этой книге я пользуюсь одним-двумя словами для обозначения частей (Перфекционист, Оценщик, Опекун, Защитник, Пассивный Пессимист и т.д.), было бы ошибкой слишком привязывать часть к ее ярлыку. Например, из-за того что Перфекционист Салли говорил, что хочет ее успеха и толкает к нему (см. далее), не следовало делать вывода о том, что беспокойство и хлопоты и есть сущность Перфекциониста. Я считаю, что лучше было воспринимать его как человека, вынужденного постоянно исполнять роль борца. Как личность он обладает многими другими чувствами и способностями, которые не попадают под ярлык «Перфекционист» и в другой роли были бы органичны. То же верно и для других частей. Например, разгневанная часть также может быть травмирована или испугана, но если ее роль «та часть, которая гневается», легче всего проигнорировать другие чувства и сфокусироваться только на роли защитника. Если, с другой стороны, рассматривать ее как разгневанного человека (часто в образе ребенка или подростка), возникает интерес к другим чувствам и можно попробовать помочь найти для этой другую, более предпочтительную роль.

Повторяю, аналогия с семьей может быть полезна для достижения большей ясности. Во многих семьях, переживших травмы, детям приходится брать на себя неподходящие и им самим не нужные роли, так как кажется, что это необходимо для выживания их самих или семьи. В семьях алкоголиков, например, часто бывают дети отвлекающие от конфликтов, гиперответственные дети, озлобленные бунтари, герои и т.д. Динамика семьи «загоняет» ребенка в такую роль; стоит позволить ребенку из роли выйти, он меняется и становится способен понять, кто он на самом деле. Во внутренних семьях процесс происходит аналогично.

ОТЛИЧИЕ ОТ ДРУГИХ МОДЕЛЕЙ

Неудивительно, что все модели психотерапии, допускающие множественность, схожи между собой и имеют нечто общее с моделью ССТС. Однако существует несколько отличий ССТС от других моде-

лей. Во-первых, в фокусе не только субличности одного клиента, но система взаимодействия и взаимоотношений между частями. Второе отличие в том внимании, которое уделяется связи между «внешними» (семейной, культурной) и внутренними системами, и возможности использовать одни и те же концепты и техники для работы на всех уровнях. И. наконец, отличие в изначальной установке о качестве и роли того, что определяется как Самость.

САМОСТЬ

Научившись доверять себе, сразу поймешь, как жить.

Иоанн Вольфганг фон Гете

Является ли человек только набором частей, или на престоле души есть что-то большее? Вначале я не был уверен в последнем, поскольку опирался на описания клиентов, они же описывали только части. Например, я слушал об отношениях Салли с каждой из частей что она по отношению к каждой из них испытывает, много ли ее слушает, в какой степени может ее контролировать, какие чувства, по ее мнению, эта часть к ней испытывает и мне было интересно, а кто же озвучивал ответы на мои вопросы. Кто видел и слышал эти части, переживал эти чувства, описывал мне их? Еще одна часть или там был кто-то еще?

РАЗГРАНИЧЕНИЕ

Попросив клиентов пообщаться с частями в моем присутствии вначале через гештальтистскую технику «пустого стула», затем в воображении я обнаружил, что до какого-то момента идет взаимодействие, а потом часть неожиданно вызывает у клиента разочарование, и отношение к ней полностью меняется. Или какая-то часть с самого начала вызывала у клиента сильные чувства, к ней было какое-то особое отношение. Опыт работы с семьями подсказывал, что, если диалог между двумя членами семьи почему-либо не складывается часто это бывает из-за того, что вмешивается третий член семьи; вставляет замечания, принимает сторону одного из говорящих, гримасничает словом, нарушает границу вокруг этих двоих. Техника «разграничения» была разработана структурными семейными терапевтами (Minuchin & Fishman. 1981). Она заключается в том, чтобы просто-напросто попросить того, кто вмешивается, не вмешиваться и уважать эту разницу.

Я предположил, что трудности с отношением к той или иной своей субличности у клиента могут объясняться вмешательством другой части. И я начал спрашивать клиентов, могут ли они сейчас найти еще одну часть, которая заставляет видеть ту часть, с которой он в данный момент пытается «разговаривать», в однозначной и гротескной роли. Например, изначально Салли называла свою разгневанную часть Чудовищем и боялась его. Но когда я попросил се найти и отделить себя от тех частей, у которых Чудовище вызывало страх, она обнаружила Испуганную Маленькую Девочку. Мысленно переместив Девочку в безопасное место и убедившись в том, что смогла отделиться от ее страха, она смогла почувствовать жалость к разгневанному Чудовищу. Кстати, и Чудовище изменилось оказалось менее яростным. В итоге беседа с разгневанной частью оказалась более продуктивной.

«Я» ПОСРЕДИ БУРИ