Сказ про Доминикану

Рассаживая нас по лодкам и раздавая спасательные жилеты, Алекс как раз и напутствовал «девочек» вышеупомянутой фразой. Я намеренно уселся вперед, но одевать жилет посчитал для себя за низкое: рядом сидела стройная девчушка-блондинка в шортиках, без спасжилета, с фотоаппаратом в руках. На каждой лодке стояло по два ямаховских мотора, двести «лошадей» каждый. Пока все рассаживались, я с любопытством разглядывал противоположный лесистый пологий берег: всё-таки настоящих джунглей на Эспаньоле мало – остров плотно освоен человеком. Знаете, такое ощущение, что если бы из зарослей выскочил кровожадный ящер-велоцераптор или пожаловал громадный тиранозавр, не удивился бы.

Я вслух подивился смелости своей белокурой соседки, но она мне знаком показала: «Не понимаю». Пришлось перейти на английский. Оказалось, это итальянка Сильвия, студентка из Милана, подрабатывавшая в Доминикане фотографом. Ни за что не подумал бы – с виду типичная славяночка. Разговорились. Она строила фразы точно так же как я, поэтому понимали мы друг друга прекрасно. Мне регулярно приходилось вспоминать основательно забытый английский. То общаясь с америкозами, безобразно говорившими на языке Шекспира и Диккенса – я их понимал с огромным трудом, часто прося повторить сказанное. То с местными доминиканцами – мысли они выражают, в целом, как мы, однако сильно коверкают слова. А с Сильвией – почти полное взаимопонимание.

Мне захотелось сказать ей что-нибудь приятное на певучем языке Да Винчи и Россини, а поскольку она из футбольного Милана, я бодро выдал почти всё, что знаю на итальянском: «Скуадра адзурра – виттория! Скудетто, «Милан», «Интер» – брависсимо! Каттеначио – ля финита!» Она весело засмеялась. Переводить не стану – как говорится, играйте в футбол! Ну, и интересуйтесь им – перевод узнаете.

Пока не очень быстро шли по Чавону до его устья, я не оценил мощь японской техники. Но в море, сидя впереди! М-да, ценный совет Алекса «девочкам» я оценил в полной мере! Вдобавок поднялся ветер, пошла волна, небо потемнело. Только дождя не хватало! Но «канцелярия небесная», видимо, решила наоборот – хлестнул тропический ливень! На скорости не меньше сотни в час, каждая капелька колола бедную лысину, как маленькая иголочка, пришлось с головой накрыться полотенцем. Да еще на каждой приличной волне высоко задранный нос лодки как даст об воду – внутренности сотрясаются и кашлять охота. Думаю, вылетишь с лодки – размажет по воде! Скосил глаз: отважная соседка, привстав, с улыбкой щелкала затвором – в этот момент, сдрейфившие русские выглядели очень потешно. Тоже мне, «рашн мафия»! Я заметил, как Сильвия, молодчина, умело амортизирует ногами, не страшась скорости и стихии.

Сконфузившись, выбрался из-под тряпья: мне захотелось что-нибудь сотворить в ее честь. Тут в голову пришла мелодия итальянского гимна, два первых слова из которого знаю точно: «Италия! Италия!». Я, поклонник итальянской сборной, всегда с удовольствием смотрю матчи с ее участием, поэтому мелодию гимна – бравурного марша, исполняемого перед началом игры, хорошо помню. Сильвия забыла про висевший на шее фотоаппарат-кормилец и, дирижируя, радостно запела вместе со мной (я, разумеется, только «ля-ля-лякал»). Придавленные непогодой экскурсанты стали с удивлением и интересом высовывать свои носы из-под тряпок, в которые они зарылись с головой.

Бенджамен, забившийся от дождя в какую-то щель, наконец-то вспомнил, что пора «ловить мышей», и, показавшись на свет Божий, вновь начал кричать свои русские речевки: «давай-давай», «карашо», «маладцы»!

Непогода, будто бы испугавшись такого дружного интернационального отпора, стала отступать, а тут и солнышко выглянуло. Я понял, что пришла пора «поощрить» на испанском теперь уже Бенджамена. А что я могу продекларировать на языке Сервантеса и Неруды? Только то, что знаю с детства: «Вива Куба! Вива Фидель! Вива Че Геварра! Сосиализмо о муэртэ (социализм или смерть)! Янки но пасаран (янки не пройдут)! Янки гусанос (янки – черви)! Вен серемоз (мы победим)!»

Бенджамен с некоторым, как показалось, недоумением переглянулся с другими членами экипажа лодки, типа, во, «руссо туристо-коммунисто» дает! За такие лозунги при Трухильо можно было запросто угодить за решетку, однако, памятуя о словах Виктора про уважение доминиканцев к кубинцам, я старался вовсю.

Непогода на время отступила (в «Баваро Принцесс» дождь лил целый день). Лодки сделали первую остановку на мелководье. Как по команде, приплыл целый косяк разноцветных рыбок, им стали крошить хлеб в воду. Кое-кто из экскурсантов, надев маски с трубками, даже спрыгнул за борт. В паузах экипаж лодки угощал всех кока-колой с ромом.

Я поинтересовался у Бенджамена.

– Сколько еще плыть до Саоны?

– Пятнадцать минут, – ответил он, уточнив через мгновенье, – «доминиканских» минут.

Что ж, почти ясно. Сколько длились эти пресловутые «доминиканские» минуты, я засекать не стал, и вот он – остров!