Относительно «горизонта читательских ожиданий» простор для возможных домыслов несравнимо шире. Информационным и эмоциональным фоном стихотворения «В парке плакала девочка…» в глазах современников Северянина могли служить литературные тексты, изобразительные и музыкальные произведения, в которых так или иначе варьировалась семантические связи между плачущей девочкой, хворой/больной или даже мертвой ласточкой, сочувственным поведением отца и некоторого рода подытоживающей их дидактикой.
Ко времени Северянина тексты, в которых так или иначе упоминались ласточки – и вообще птицы, – как и жалеющие их дети, исчисляются в русской литературе десятками, а с учетом западноевропейской традиции – едва ли не сотнями примеров, варьирующих на разные лады семантику красоты, беззащитности, безгрешности, надежды, мечты, обновления природы и вестницы возрождения. В литературной и изобразительной орнитологии птицы привычно соседствуют с детьми. Особенно повезло в этом плане девочкам552. Девочка с птицей может считаться вполне универсальным образом не только для европейской, но и для мировой культуры. Для русской культуры мотив «девочка и птица» поддерживается и тем обстоятельством, что птица вообще и ласточка в частности – слова женского рода (в отличие от немецкого Vogel, французского oiseau, итальянского uccello, английского bird и swallow). Но есть и «но»: образ девочки и птицы часто соотносим с любовным и эротическим подтекстом. В европейской литературе и живописи такова девушка, плачущая над умершим воробьем, в поэтическом шедевре Катулла553.
Эротические коннотации, благодаря Дени Дидро, вычитывались из созданного Жаном-Батистом Грёзом в 1765 году живописного изображения девушки, оплакивающей смерть своей птички (или, быть может, вчитывались в него). В сказке Андерсена «Дюймовочка» чудесная крошечная девочка отогревает сухими былинками окоченевшую полумертвую ласточку, поранившую крыло о терновый куст (еще один повод порассуждать о далеко ведущих, но несомненно вероучительных ассоциациях)554, и та спасает ее от грозящих ей бед и опасностей – гадких жаб, страшных жуков, злой мыши и намеревающегося жениться на Дюймовочке уродливого и скучного крота. Из северного края ласточка переносит девочку в страну вечного лета, и там Дюймовочка обретает счастье: встречает крошечного крылатого принца и становится королевой цветов по имени Майя. (Девочка у Андерсена, к слову говоря, тоже плачет, выпуская выздоровевшую ласточку из подземелья кротовой норы555.)
Жертвенная любовь ласточки в сказке «Счастливый принц» ценимого Северянином Оскара Уайльда также не лишена далеко ведущих ассоциаций (хотя эти ассоциации сильно отличаются от английского оригинала, где слово «ласточка», swallow – мужского рода и, соответственно, указывает на мужскую привязанность, а не на любовь ласточки к принцу, подразумеваемую русским переводом)556.
Литературные примеры поддерживаются при этом знаменитым и хорошо известным Северянину дуэтом Миньон и Лотарио (Légires hirondelles – «Легкие ласточки») в опере Амбруаза Тома «Миньон»557. Историк оперы М. Е. Кублицкий считал этот дуэт «особенно хорошим» в опере (которую, по его мнению, справедливо считают шедевром «по поэтической прелести, вкусу и грации»)558. На сцене Мариинского театра этот дуэт исполнялся по-русски. Северянин слышал его, скорее всего, в такой версии:
По мотивам дуэта поэт сочинил стихотворение, имеющее очень далекое отношение к либретто (хотя и сохранил его зачин «Вы ласточки касатки»):
Софья Борисовна Радзиевская , Евгений Ильич Ильин , Василий Кузьмич Фетисов , Константин Никандрович Фарутин , Ирина Анатольевна Михайлова , Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
Публицистика / Детская литература / Детская образовательная литература / Приключения / Природа и животные / Книги Для Детей