Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура

…Простоволосая церковка бульварному изголовьюприпала, – набитый слезами куль, —а у бульвара цветники истекают кровью,как сердце, изодранное пальцами пуль…«Я и Наполеон» (1914)

…Уже до неба плачей глыба.Но еще,еще откуда-то плачики —это целые полчища улыбочек и улыбокломали в горе хрупкие пальчики.И вот сквозь строй их, смокших в одинсплошной изрыдавшийся Гаршин,вышел ужас – вперед пойти —весь в похоронном марше…«Чудовищные похороны» (1915)

…И тверди,и воды,и воздух взрыт.Куда направлю опромети шаг?Уже обезумевшая.уже навзрыд,вырываясь, молит душа…«Война и мир» (1916)

У Маяковского плачет и рыдает не только человеческое тело и душа, не только небо или океан (водные стихии), но даже музыкальные инструменты, маяки, миноносцы, эскадры, земля, слякоть, телефон, а также беспредметные субстанции: плачет декабрь, плачет армянский анекдот, разящей овеществленной метафорой предстают «ножи плача».

Если «отцом российского футуризма» был Давид Бурлюк, «матерью футуризма» – Василий Каменский, а «сыном» – Маяковский, то «отцом» украинского футуризма (а затем панфутуризма) был Михайль Семенко – однако поэт до сих пор недостаточно известен в России582.

Ил. 1 и 2. 19-летний Михаил Семенко со скрипкой. Фотопортрет сделан в Петербурге в январе 1911 года в фотоателье Матрены Пановой. В этой первой артистической самопрезентации юноша, разрываясь между музыкой и поэзией, почти буквально копирует Яна Кубелика (Jan Kubelík; 1880–1940), чешского скрипача-виртуоза, одного из своих кумиров. Почтовые карточки с его изображением в изобилии печатались в эти годы и в Европе, и в Российской империи

Михайль (Михайло Васильович) Семенко (1892–1937) – ярчайшая фигура украинского культурного Возрождения 1910–1920‐х годов; он стал первым футуристом и первым лириком-урбанистом в украинской литературе. Результатом осуществленного им синтеза символистской, импрессионистской и футуристической поэтик стало парадоксальное сочетание инфантильности и динамизма, беззащитности и агрессии, наивности и эксцентричности. Поэзия Семенко ускользает от однозначных определений: безыскусная искренность таит экзистенциальную глубину; лиризм и бытописательство способны обернуться иронией и эстетством; ерничество оборачивается программным жестом; чрезмерный пафос искупается экзотической неологизацией.

По культуртрегерскому размаху фигура Семенко, пожалуй, может быть сопоставлена лишь с Маяковским в России и с Маринетти в Италии. Лирик с остро-трагическим мироощущением, он оказался активнейшим деятелем украинского искусства, идеологом, теоретиком и организатором объединений «Кверо» (1914), «Фламинго» (1919), «Ударной группы поэтов-футуристов» (1920), «Ассоциации панфутуристов» (1921), «Ассоциации работников коммунистической культуры» («Комункульт», 1924) и, наконец, «Новой Генерации» (1927), под знаменами которой он сплотил около полусотни поэтов, прозаиков, художников, архитекторов, деятелей театра и кино.

За 25 лет литературной деятельности Семенко выпустил 29 поэтических книг (включая два собрания сочинений). Главная из книг провокативно названа «Кобзарь» – это полный корпус созданного поэтом до конца 1922 года; издав этот 650-страничный том (включающий 792 стихотворения и поэмы), Семенко, по сути, подвел итог, почти уничтожив в себе лирика в угоду агитационно-публицистической поэзии, которую создавал последующие 15 лет, впрочем, уже с меньшей интенсивностью. В заглавии «Кобзарь» содержится эпатажная апроприация национальной иконы – книги Т. Г. Шевченко (при жизни Шевченко «Кобзарь» издавался трижды, всякий раз дополняясь: в 1840, 1844 и 1860 годах). Изначально кобзарь – это украинский народный певец-сказитель, аккомпанирующий себе, как правило, на кобзе (струнный щипковый музыкальный инструмент). Впоследствии кобзарем, то есть, по сути, моральным авторитетом нации и символом украинской культуры, стали называть самого Шевченко.

Претендуя на создание нового национального шедевра – своего собственного «Кобзаря» взамен «пропахшего дегтем и салом» шевченковского, Семенко предсказуемо становился мишенью для самой оголтелой критики. Его фолиант вышел в свет двумя изданиями в 1924 и 1925 годах583; каждому из этих изданий был предпослан программный эпиграф из Елены Гуро: «Созданное уже не принадлежит тебе».