Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура

Катер дает третий гудок —блестящий, капризный катер.Лунной ночью мы покидаем Владивосток,и движемся вбок, где темнеет кратер.Огоньки, огоньки по всей бухте, везде,вода шумит и плещет вокруг.В нашем сердце правда нет слез,милый друг?Город, город в огнях остается сзади.Море сверкает, блики взгляд щекочут.Дорогая – чего всё ради,чего сердце хочет?Перевод А. Р.

Слезы у Семенко иногда могут быть атрибутом пейзажа и неодушевленных предметов, как в стихотворении «Отблески» 1917 года, или даже атрибутом политико-экономических реалий, как в верлибре «НЭП» 1922 года: «Нэп / порыжелым флагом / трепещет / из погреба вырывается с плачем / ковыляет захлебываясь / осенним дождем / в луче мокрого тротуара <…>»587.

ВІДБЛИСКИ (Пейзаж)

З самого ранку з дня капали сльозипереплакав день лише над-вечірзаспокоївся кинув хникати і хлюпати погрозихусткою втерає очі й похожає по скверу.Трамвай веселий блискає в темних калюжахпривітно дивляться на вулицю ілюзіонні фойє.Чому ж ти тужишсерце моє?23 – IV. 917. Владівосток

ОТБЛЕСКИ (Пейзаж)

Спозаранку у дня капали слезыпереплакал день только к вечерууспокоился бросил хныкать и хлюпать угрозыплатком утирает глаза и проходит по скверу.Трамвай веселый сверкает в сумрачных лужахприветливо смотрят на улицу иллюзионов фойе.Что же ты тужишьсердце мое?Перевод А. Р.

Слезы – это лишь один из маркеров драмы, трагедии, скорби. Впрочем, слезы могут быть разными: существуют устойчивые выражения «пьяные слезы» и «горючие слезы», а также «смех сквозь слезы»; бывают слезы радости, бывают рыдания и прочие инварианты, которые вряд ли возможно педантично ранжировать по эмоциональной шкале плача.

Однако совершенно особым случаем будет ситуация такой драмы, когда уже невозможно заплакать. Иными словами – ситуация выплаканных слез. В поэтическом тексте это, по-видимому, должно характеризоваться лаконизмом, стоицизмом, тонкими градациями эмоций, когда отчаянье шифруется. Именно такие выплаканные (пересохшие) слезы, иногда никак не маркированные, но подразумеваемые, не раз встречаются в лирике Михайля Семенко. Вот один из самых характерных примеров – верлибр, выразительность которого обусловлена минимализмом и анафорами:

РАНА

Ранила менев моє серце —я не прощу.Я знайду тебе —я знайду.Я заховаю біль —я заховаю в собі.Я закушу тугу —я закушу.Ранила мене в моє серце —ти.24 – II. 921. Москва

РАНА

Ранила меняв мое сердце —я не прощу.Я найду тебя —я найду.Я запрячу боль —я запрячу в себе.Я закушу печаль —я закушу.Ранила меня в мое сердце —ты.

Стихотворение «Рана» открывает большой лирический цикл «Зок» 1921 года. В «Кобзаре» этот цикл насчитывал 32 стихотворения, следующих под римской нумерацией, без заглавий. Позднее, во втором томе своего «Полного собрания сочинений»588, Семенко оставил в этом цикле 22 стихотворения, снабдив их заглавиями. Слово «Зок» – по-видимому, производное от украинских слов «зойк» (вскрик, возглас отчаянья), «зокола» (вокруг да около, извне) и «зокрема» (отдельно, лично; то, что не вошло в сборники). Вот еще одна миниатюра из этого цикла – в которой слезы явлены, а рана/травма автора (лирического героя) показана столь же аскетичными средствами, но при этом медитативность и полуабстрактность некоего схематичного сюжета ничуть не снижает экзистенцию:

БОЛЮЧИЙ ЗНАК

Весною розіллється рікаміж гірзгадуєш – тремтить рукаi в далеч зірПовільність в твоїх словахі загадковість фразти зрадиш в сльозахще не разТи хочеш – весною – такрідний Алтайти залишила болючий знакзачекай.24 – II. 921. Москва

БОЛЯЩИЙ ЗНАК