Слишком большой соблазн

— Надо было вообще сразу идти в полицию, заявление писать, может, по горячим следам и нашли бы твою сумку.

— Я полиции не верю!

— Вот те раз, заявления с Урала. Это отчего?

— Не верю, и все! Сколько случаев знаю, когда к ним обращались за помощью и ничего не получалось. Есть ли смысл заявление писать? Но я подумаю.

— Заявление писать надо в любом случае, вероятность того, что найдут, — невысокая, деньги твои потрачены, а вот паспорт наверняка просто выкинули, и кто-то его мог найти. А пока давай спать, Нина, я себе постелю на кухне, а ты в комнате на диване.

Девушка затихла, заснула почти сразу, а он долго вертелся и думал, что у него тоже могло быть свое кучеряшковое счастье, которое бы любило его, а он любил ее, и родились бы дети, обязательно сыновья, и вечером они бы пили чай и говорили, как прошел день, смеялись, целовались. Но эта жизнь сейчас не для него.

— Размечтался! — крякнул голос. — Привел девчонку с улицы и размечтался.

— Отстань ты! — ему хотелось завыть от отчаяния и невозможности осуществить простое житейское счастье, так необходимое каждому человеку.

Вдруг в комнате закричала Нина, громко и протяжно. Он подскочил к дивану.

— Нина, ты что?

— Мне страшно, страшно! Они приснились мне, которые сумку вырвали.

— Глупышка. — Он обнял ее и прошептал: — Девочка моя, здесь тебя никто не обидит, никто. Я буду охранять твой покой. — Он целовал ее долго и нежно, и ему вдруг на мгновение показалось, что ничего невозможного нет, а счастье, вот оно, рядом, до него можно дотронуться. Потому что ведь неспроста кто-то с небес послал ему этот плачущий на скамейке подарок, девушку с редким именем Нина.

Эта встреча неслучайна, она нужна ему для понимания чего-то важного, для чего-то существенного, для того, чтобы оттащить его от края пропасти, к которой он подошел так близко. Стас устал, он очень устал убивать, он больше не хочет брать в руки оружие.

Говорят, что для каждого человека предназначен кто-то другой. И наконец сейчас он не одинок. Он не хочет и не будет думать о расплате за прошлые деяния, и пусть эта встреча несвоевременна, пусть в этот момент Стас еще не готов принять в свою жизнь другого человека, но он не может отказаться от этой девушки. Не откажется. Нет такой силы, которая заставила бы его это сделать.

Глава 41

Казалось, что материала для статьи у нее достаточно и все складывается, но не хватало важной детали — встречи с Артемом Найденовым, чтобы понять, как развивалась история отношений отец — сын. Чем она закончилась? И если бы не главред Заурский, то не бывать бы встрече с Артемом, который оказался в очередной командировке в их родном городе, и даже никуда лететь не пришлось.

Они договорились встретиться на городской аллее.

— Ты извини, что я так настаивала на встрече с тобой.

— Мама говорила, что вы звонили. Она стала много нервничать и волноваться после гибели отца.

— Артем. — Юля подыскивала слова. — Понимаешь, Владимир Николаевич был местным «космическим богом» для нашего города, для «Орбитальной группировки». Я понимаю, что в его личности, как, впрочем, в любой яркой личности, много неоднозначного.

Она решила пока промолчать про украденное научное состояние Гладкова, вдруг Артем не захочет об этом говорить, а ей нужен разговорчивый собеседник. Пока она услышала, что в словах про отца звучит нежность и уважение. «Поэтому, если хотите интервью, журналист Сорнева, то затолкайте свои представления о Яценко куда подальше и врите, врите про «космического бога», иначе Артем выскользнет из ваших объятий».

— Я встречалась с Владимиром Николаевичем перед его гибелью, чтобы взять интервью. Мне он показался мощной фигурой.

— Да, он таким и был.

— Артем, не нам с вами судить, почему так сложилось у вашей матери и вашего отца, но вы общались с отцом, и можете мне рассказать, каким он был? Каким вы его узнали? Совпал ли он с вашими ожиданиями?

Артем довольно кивнул:

— У нас было только две встречи, совсем мало, мы только начали узнавать друг друга — и его убили. Он мешал кому-то, его боялись, он действительно был сильным, мог сломать любого.

— Зачем?

— В смысле?

— Ломать зачем?

— Ну, это я к слову, если ему что-то надо было — добивался любой ценой, он был упрямый.

Артем рассказал про первую встречу и про вторую, когда отец приезжал в Москву, на трехдневную конференцию, и все три дня они провели вместе. Он взахлеб говорил, что они делали, где обедали, куда ходили, как отец обещал познакомить со сводной сестрой Анной, которая живет в Англии.

— Он был близким мне, понимаете, близким и понятным. Матери я ничего не рассказал, а то она как узнала от вас, что я с ним встречался, так и решила, что я его убил. Бред несет какой-то, плачет.

— А вы не убивали?

— А вам сенсации захотелось? Как примитивно! Нет, не убивал. Когда подростком был, все представлял нашу встречу, ненавидел его и правда хотел убить. Считал, что он меня предал, а оказалось, что он про меня вообще не знал. Ну разве нормально это? Мне мать сказала, что он мой отец, а ему не посчитала нужным. Тоже мне, страдалица! Это она лишила меня отца.

— Вы теперь осуждаете мать?