Смерть приходит с помидором

– Двадцать лет учу тебя, Варвара, что утром добрым не бывает, а ты все на что-то надеешься, – проворчал Макс. – Ника нормально. Тимофеев погано. Смерть не приходила. Вон Митя предлагает с ней по-доброму договориться, а не швыряться тяжелыми предметами и не орать неприличные слова.

Варвара плюхнулась на свое место на диванчике и задумалась.

– Интересная идея, – сказала она. – Мы принимаем Смерть на работу в отделение. Макс, какая ставка у нас вакантна?

– Санитарская, – сказал Макс. – То есть младшей медсестры. После того как санитаркам по закону увеличили зарплату, их всех начальство перевело в младшие медсестры, потому что у младших медсестер зарплата намного меньше, а делают они то же самое.

– Принимаем Смерть на ставку младшей медсестры…

– Младшей, но любимой, – вспомнил Макс Гюльчатай из «Белого солнца пустыни».

– Смерть на утренней линейке доказывает, что вот этого пациента Потапченко она должна забрать себе. Мы возражаем, убеждаем, наконец, Макс властью заведующего запрещает ей забирать Потапченко. Смерть ворчит, но слушается. Потапченко выписывается здоровым. Счастливый конец.

– Потом Она просит, чтобы ей тоже дежурства ставили, – продолжил эпопею Павел Борисович. – А то все дежурят, а Она нет. Мы не разрешаем – Она на дежурстве развернется и устроит Мамаево побоище.

– Потом мы все идем на общую линейку, – подхватил Макс. – Там начмед оглашает неприятный факт: покойный пациент Н. с того света написал жалобу на наш Онкоцентр самому президенту. Жалуется, что он, Н., неправильно помер. И Смерть, работающая в нейрохирургическом отделении, действует непрофессионально. Президент читает эту жалобу на Смерть, пересылает нашему главврачу, тот – начмеду, начмед – мне. Я влепляю Смерти выговор за несанкционированное консилиумом взятие пациента на тот свет. «Да это когда было! – оправдывается Смерть. – Три месяца назад! Я тогда еще у вас не работала!»

– Нет-нет, лучше по-другому! – веселится Мигель (по-настоящему Михаил, а Мигель – из-за испанского экстерьера), самый молодой хирург отделения. – Сказать Ей: мы тебя как порядочную приняли на работу в клинику. В клинику! Значит, ты теперь клиническая смерть! И не выпендривайся. А уж клиническую смерть наши реаниматологи за нефиг делать победят.

Кирилл одобрительно хмыкнул, Макс нахмурился:

– Кстати, о реанимации. Вы меня с вашей Смертью совсем с толку сбили. Варвара, тебе надо сходить в реанимацию посмотреть Федорова. Парни сомневаются, но, похоже, там смерть мозга. Ты с кем сегодня в операционную?

– С Алексеем Олеговичем вторым туром на интрамедулляр. Кирилл без меня Нику доделает, он верх отработал и уже вниз ушел, там моей работы нет.

– Хорошо, спокойно все успеешь.

– Тогда я пошла, вы на линейке без меня обойдетесь.

– Дмитрий Иванович, вы пока можете сходить и посмотреть обследование при предполагаемой смерти мозга, – предложил Макс.

– И заодно покатать тяжелую тележку, – обрадовалась Варвара. – Ребенок, ты будешь везти аппарат, а я – идти рядом, как королева. Покойный московский профессор Зенков, ас электроэнцефалографии, знаешь, как меня называл? Электрографиня! А графини телеги не катают, они же не кобылы. Или нет – я покачу легкий допплер, а ты – тяжелый энцефалограф, все равно энцефалограмму делать придется, так чтоб два раза не бегать. Мне еще потом ЭЭГ пациентам из радиологии снимать. Да, чуть не забыла. Макс, меня завтра в зоопарк вызвали, интраоперационный мониторинг бенгальскому тигру делать. Можно я уйду?

«Это какой-то розыгрыш, – подумал Митя. – Не буду проситься с ней в зоопарк, а то все подумают, что я поверил, и будут смеяться».

– Иди, – вздохнул заведующий. – У тебя операции завтра нет, иди поразвлекайся с тигром.

– Какое развлечение, они предыдущего чуть не потеряли на операции, заглубили наркоз, – возразила Варвара. – Они же тигров не интубируют на небольшие операции. Оперируют на свободном дыхании. Ну он и перестал дышать. Еле спасли. Все, я пошла в реанимацию.

Варвара и Митя спустились на второй этаж, где было Варварино царство – кабинет нейрофизиологических исследований. Варвара приготовила оба аппарата.

– Вот этот бери и пошли, – скомандовала она. – В РАО, то бишь реанимационно-анестезиологическое отделение, делать допплер, то бишь ультразвуковое исследование сосудов мозга, пациенту Федорову. Он вчера уже был плох. Большая очень опухоль, субтотальное удаление, и все пошло через пень-колоду – кровоизлияние, ангиоспазм, давление роняет, опухоль растет даже после операции… все равно парни из РАО его тянут, накачивают вазопрессорами и лечат по полной – а вдруг?

– А разве бывает «вдруг»? – печально спросил Митя.