Смерть приходит с помидором

– Доброкачественные опухоли вообще можно удалить так, что человек выздоровеет, – добавила Варвара утешающим тоном. – И проживет сто лет. А некоторые злые опухоли тоже не очень злые, и возможно выздоровление. Опухоль головного мозга – это не приговор, это просто болезнь, ее можно и нужно вылечить! Это надо понять сразу, в ординатуре. Иначе зачем работать?

– Все равно грустно, – сказал Митя.

– Нам иногда тоже, – вздохнул Кирилл. – Но – гнали, гоним и будем гнать!

– Сдал, – сказал заведующий, заходя в ординаторскую. – Я чувствовал себя как в советском детстве, когда ходил сдавать бутылки из-под молока в «Прием посуды». Но тогда посуду принимали без документации. А сейчас пришлось подписать пять бланков. Сказали, что против всех правил, но вошли в положение и выдали за отходы класса Г (радиоактивные). Теперь Ее будут уничтожать как атомную бомбу. Орлы, а почему вы до сих пор не на линейке? Поймали Смерть в бутылку, так можно и на линейку не ходить?

Глава девятая. Тоже просто операция, каких много

– Ника, тебе сколько лет?

– Семнадцать.

– Эпендимома L3S3. А операция какая по счету?

– Уже седьмая. Первая в двенадцать лет была. Но может, после этой операции ноги начнут двигаться. Сейчас они не двигаются.

– А давление часто поднимается?

– Да, иногда. Перед прошлыми операциями поднималось.

– Заказать костный ультразвук и сходить к Ольге Андреевне за пластиной к ламинопластике и винтами.

– Из первой ультразвук.

– Подключичный катетер ставить? Заведующий позвонил, сказал, что особый катетер.

– У нас хорошая кубиталка, не надо больше ничего.

– Хорошая, струей льется, зеленая кубиталка.

– Варвара, что нельзя из лекарств?

– Релаксанты только нельзя, Володя. Потом посмотрим, можно ли севоран. Начинаем с газами.

– Пульс скачет. Волнуешься, Ника?

– Да.

– А что волнуешься? Не в первый раз, дело привычное. Кирилл, а что, девочку всё у нас пользовали?

– Нет. Три раза в сороковой больнице, один раз в Бурденко, еще где-то два раза, я забыл. Вырастает опухоль снова и снова.

– И снотворное будет?

– Будет тебе, Ника, и снотворное, и масочка, заснешь, ничего не почувствуешь. Не беспокойся. Пульс 150. Терапевт смотрел?

– У меня бывает такое сердцебиение. Даже на прошлой операции. Не отменяйте операцию, пожалуйста, у меня часто давление и сердцебиение.

– Сделаем тест. Мидазолам в вену 2,5. Нет, давай 5. И посмотрим. Ника, сейчас тебе захочется спать.

– Да, уже хочется. И голова закружилась.

– Получше стало. Где ЭКГ? Пульс-то не ушел с мидазолама, хотя эмоциональную составляющую убрали.

– Лиза, пойдем заберем ультразвук длинный.

– Он у Нади на столе? Пойдем заберем.

– Давление снизилось. Тахикардия снижается, но мало.

– Надо начать потихоньку. Заинтубируем и посмотрим. Если что – уберем всё. 0,4 фентанила, 200 пропофола, 100 эсмерона. Труба семерка. Ну, с Богом. Ника, считай до десяти.

– Один, два…

– Всё. Эсмерон ставь. План поменяли во второй операционной. Скажи, чтобы не ели, кого там срочно оперировать.

– Одна голова не поела, остальные поели.

– Что, дракон, что ли? Одна голова поела, остальные нет.

– Семнадцать лет девчонке, мне во внучки годится. Или в правнучки.

– Ну нет, не правнучка.

– А что, если бы в семнадцать лет я родил, то правнучка.

– Но не семнадцатилетняя правнучка.

– Ну да. А я дежурил в воскресенье, пищевод схоронил, которому три недели назад операцию делали. Там изъязвлено все, как кровануло. И утром в морг. Сколько тут пульс? 109 частота пульса. Ну таки да, все получилось. Работаем. Но потом терапевту показать, тахикардеж ненормальный.

– Газы и релаксанты не надо.

– Как ляжет-то она?

– На живот, как обычно.

– Ох, достали эти перевороты!

– Ну что же делать, работа такая.

– Ну вот, 98 лучше, чем 150.

– Ультразвук какой?

– Костный.

– Сколько?

– Биполяр на 5.

– Свет вот сюда.

– Антибиотики ставь. Амоксиклав сойдет. И бета-блокатор. Метопролол.

– Лариса, мне короткий пинцет.

– Осторожно, я с иголкой сзади, с бета-блокатором. Варвара, посмотри пульс. Снижен?

– Нет. 148. Нет. Нет. Вот сейчас начал немножко.

– Ввел.

– 129. Но не сразу, не на игле.

– Угу.

– 113. Все, я ставлю электроды.

Варвара закрепляет пластырем электроды к рукам и ногам, хирурги жгут и режут в безмолвии. Доступ. Заглядывает завреанимацией.

– Вова, как дела?

– Да ничего, Глеб, опять 150 было. Я у Олега нашел метопролол, ввел, упало до 120. В пятницу лифт застрял, а я с больным на каталке. Он остановился и двери раскрыл, а пол ниже лифта на вот столько. Ну хорошо, что не выше, я стащил кое-как, а сам думаю: а ну как он сейчас поедет? Не поехал. Мы докладную написали. Слышь, Глеб, ты же завотделением, сделай что-нибудь.

– Так мне начмед позвонил и сказал, что ему замглавврача по строительной сказал, что в лифтах надо устраивать аппарат для ИВЛ! Ржешь? Вот и я заржал. А он всерьез!

– А зачем ИВЛ? Если санитарка везет больного, она не умеет с ИВЛ обращаться. А кто его обслуживать будет, он же на аккумуляторе? А если сопрут? ИВЛ полтора лимона стоит, вот пригодится кому-нибудь в частной клинике. Нет, ну бред. Вместо того чтобы поменять лифты, ставят туда ИВЛ!