Смерть приходит с помидором

– Ее там нет. Найдите, пожалуйста. Я не могу позвонить ей, у меня рука, – еще более тоскливо сказала девица, на глазах зеленея. И вытянула вперед правую руку – совершенно тем же жестом, что Смерть, когда она лезла в окно и тянулась к истории Потапченко.

– Ой, – сказал Митя. Безымянный палец девицы был вывернут совершенно невозможным образом и торчал горизонтально вбок, перечеркивая мизинец жутким иероглифом.

В ординаторскую зашла Варвара.

– Люська? Ты что тут… ой!

Это она увидела руку девицы и сразу сделалась почти такого же цвета, только чуть менее зеленая.

– Сделай что-нибудь, – попросила девица. – Мне как-то нехорошо.

– Вика-а-а! – крикнула Варвара в коридор.

Медсестра Вика с поста тут же прибежала:

– Что случи… ой!

Это она увидела девицыну руку.

– Поставить трамадол. Померить давление. Потом рентген, – распорядилась Варвара. – Люська, идти можешь или тебя на каталке везти?

– Ну вот еще, на каталке, – вяло возразила девица, расплетая свои бесконечные ноги и спуская их с дивана. – Я сама пойду. Это далеко? Ты меня держи, а то я что-то шатаюсь.

– Это у тебя болевой шок от вывиха, давление низкое. Процедурка рядом, а рентген чуть дальше, но на нашем этаже. Митя, кто из хирургов уже пришел? Поищи кого-нибудь, а мы на рентген.

– Давление 85 на 53, – померила Вика. – Может, все-таки каталку? Вам плохо?

– А кому было бы хорошо с таким пальцем? – сказала зеленая девица и вместе с Варварой отправилась в процедурную за обезболивающим уколом.

– Не очень-то он обезболил, – покритиковала она. – Варвара, проверь, что за препараты вам поставляют. Поди, водичка с сахарком.

– Давай-давай, двигай на рентген и не шатайся, – прикрикнула Варвара, стараясь не глядеть на страшную руку.

– Ой! – сказала медсестра рентгенкабинета, оценив Люськин палец. – Сейчас снимем, сейчас. Ой. Дайте нашатыря срочно!

Вторая медсестра, с ужасом косясь на изуродованную руку, протянула Люське ватку с нашатырным спиртом.

– Я не хочу нашатырь, – отвернулась Люська. – Он противно воняет.

– Это не ей, это мне, – первая медсестра отобрала ватку у Люськи. – Мне плохо стало, когда я ее палец увидела. Деточка, да как же так?

– На меня напали перила, – объяснила Люська, приваливаясь к стенке. – Я шла по лестнице, споткнулась и, чтобы не упасть, схватилась за перила, а они оказались совершенно не там. Ну я и ударилась пальцем. А он почему-то выскочил из сустава и загнулся.

И она укоризненно посмотрела на палец – будто она ему доверяла, а он ее подвел.

Сделали снимок.

– Перелома нет, – сказала медсестра, разглядывая жуткую черно-белую деформированную лапку на экране компьютера. – Но вывих страшенный. И связки, похоже, порваны. Сейчас распечатаю, и доктор описание сделает. Теперь в травмпункт?

– Наши мальчики вправят, – возразила Варвара. – Пока она до травмпункта доберется, всю руку разнесет, отек будет жуткий, а вправлять лучше свежий вывих. Пошли искать хирургов.

Митя, Кирилл и незнакомый совсем юный врач уже ждали их в ординаторской. Остальные еще не пришли.

– Ой, – сказал Кирилл. Потом слегка подергал палец. Люська стала совсем инопланетного цвета и осела на стул – очень больно.

– Нет, я такое не починю, – честно признал Кирилл. – Ничего. Вот Леонид проходит сейчас ординатуру в 40-й больнице, но к нам очень кстати пришел посмотреть на операцию. Он до ординатуры был травматологом-ортопедом. Леонид, вправишь?

– Вправлю, – кивнул тот. – Пошли в процедурку. Мне помощь понадобится – руку держать.

В процедурке Люську уложили на кушетку, аккуратно расправили руку.

– Если не шевелиться, то терпимо, – сказала она. – А если шевелиться, то кошмар. Вы мне местно укольчик поставите?

– Аж два укольчика, с каждой стороны пальца, – кивнул Леонид, набирая лидокаин в шприц. – Аллергии на лидокаин нет? Держите руку кто-нибудь.

Митя ухватил тонкое предплечье девушки повыше кисти – да что же у нее такие косточки тонюсенькие? Даже страшно крепко держать – еще сломаешь, пальцы-то у Мити сильные. Кирилл тоже прихватил руку.

– Сейчас болезненный укол, потерпите.

– Не такой уж и болезненный, – спокойно возразила Люська, глядя, как игла протыкает ее изуродованную руку. – Когда я его вывихнула, гораздо больнее было. Аж в глазах все пожелтело и почернело. А сейчас нормально. Палец уже неметь начал. Вообще хорошо.

– Держите крепко, – приказал Леонид и склонился над кушеткой. Митя и Кирилл сжали предплечье, потом потянули на себя, пока Леонид делал что-то странное с пальцем. Люська, вусмерть обезболенная и довольная, уже почти нормального цвета, с интересом смотрела, что вытворяют с ее конечностью.

– Гуттаперчевый мальчик, – вспомнила она классику. – То есть девочка. Я и не подозревала, что мой палец может гнуться вправо-влево, вперед-назад и вообще во все стороны. Как вы храбро его ворочаете. А вы точно его не оторвете?

– Да могли бы, – хмыкнул Леонид, разгибаясь. – Связки совершенно не держат. Это ж надо такое сотворить с собственной рукой! Ну вывих я вправил, сейчас в лонгету и сразу на рентген.