Смерть приходит с помидором

Митя отпустил руку девушки и с жалостью поглядел на глубокие красные следы от своих пальцев. Наверное, синяки останутся. Леонид наложил лонгету.

Варвара с Люськой сходили в рентген-кабинет и вернулись в ординаторскую. Люська шатнулась и слегка приложилась о косяк, Варвара ее поймала и пихнула на диван.

– Спасибо, Леонид, вправил высший класс, все отлично, – сказала Варвара, показывая снимок. – Теперь я отвезу ее в травмпункт, чтобы дали больничный.

– Я сама поеду, мне уже хорошо, – сопротивлялась Люська, уже не зеленая и почти не бледная. – Этот отважный юноша меня вылечил.

Леонид смущенно хмыкнул.

– Этот отважный юноша тебя качественно обезболил, а когда лекарство перестанет действовать, ты опять позеленеешь и грохнешься в обморок, – возразила Варвара. – Тебя надо сопровождать.

– Варвара Вадимовна, но вы нужны сегодня Павлу Борисовичу на операции, – сказал Кирилл. – Давайте отправим Дмитрия Ивановича в качестве сопровождающего. Старшая медсестра уже машину вызвала до травмпункта. А обратно он ее на такси отвезет.

– Да я сама доеду, я прекрасно себя чувствую, – протестовала Люська, порываясь встать с дивана. – А в травмпункте мне что-то с пальцем будут делать? Я не хочу, мне уже хорошо.

– Ладно, – согласилась Варвара. – Из-за этой противной девчонки я даже про операцию забыла. Люська, не выделывайся, это правая рука, она тебе еще пригодится, ее надо качественно вылечить. Митя, проводите эту вредную девицу, пожалуйста, а то она еще что-нибудь себе вывихнет исключительно назло возмущенному миру. А мне пора в операционную.

И Митя повез «вредную девицу» в травмпункт. Он совершенно не знал, о чем говорить с человеком, только что перенесшим болевой шок и вправление вывиха. Утешать? Так вроде она не жалуется. Митя теоретически понимал, что больную надо отвлекать от тягостных мыслей о болезни, и брякнул первое, что пришло в голову:

– А вы совсем не похожи на Варвару Вадимовну. Она вам сестра?

– Она мне мачеха, – криво усмехнулась Люська. – Дурацкое название, как из сказки. Все принимают за сестру. Было бы странно, если бы я была на нее похожа.

Митя подумал, что бы еще спросить.

– Знаете, Дмитрий Иванович, расскажите мне что-нибудь, пожалуйста, – попросила Люська. – А то я и вправду немножко противно себя чувствую, я уж Варваре не признавалась. Но только не про медицину. У меня отец врач, Варвара врач, медициной полон дом выше крыши.

Митя слегка растерялся. Он больше ничего и не знал, кроме медицины, искренне считая все остальное неинтересным. Впрочем…

– Я вам про палеонтологию третичного периода расскажу, – вспомнил он. – Про животных миоцена. Миоцен – это такое время с 23 до пяти миллионов лет назад. Хотите?

– Хочу, – безучастно согласилась Люська, баюкая руку.

– Вот, например, девятнадцать миллионов лет назад в Новой Зеландии жил попугай весом семь килограммов.

– Ой! Да ну! Это же как пять куриц! – оживилась Люська. – Ничего себе попугайчик. Чик-чирик пичужка.

– Правда-правда, его косточки недавно нашли ученые и назвали Неожиданным Гераклом. А еще в миоцене были лошади с когтями, слоны без хоботов, жирафы без длинных шей, носороги без рогов, зато свиньи и верблюды с рогами.

И всю дорогу до травмпункта и все сидение в очереди Митя рассказывал про животных миоцена, которыми увлекался в одиннадцатом классе и даже хотел пойти учиться на палеонтолога, но передумал.

Очередь в травмпункте была небольшая – одна бабушка со сломанной левой рукой и кислым выражением лица, одна бабушка со сломанной правой рукой и кислым выражением лица и мужик с огромным фингалом, запекшейся кровью в лохмах и совсем без выражения на отекшем лице. Митя посмотрел на бабушек с зеркально поломанными руками и почему-то вспомнил из химии «левовращающий изомер аскорбиновой кислоты и правовращающий изомер аскорбиновой кислоты».

Митя усадил Люську на свободное место и негромко продолжил разговор о миоцене. Сначала бабушки и мужик тихо сидели и страдали от своих травм, а потом стали прислушиваться.

– Платибелодон был очень странным животным, – вещал Митя. – Формально он родственник слонам. Но хобота у него не было, а была мощная верхняя губа, а нижняя челюсть расширена, как лопата. Мускулистой губой он захватывал пищу – прибрежные растения, прижимал ее к нижней челюсти. Верхние бивни были неразвиты, а нижние уплощились и образовали что-то вроде ложки. Очень удобно.

– Ишь ты, прямо вылитая Никодимовна с пятого этажа, – прокомментировала бабушка с левой рукой. – У нее тоже губа верхняя такая мускулистая, тренированная, да и нижняя тоже, материться может три часа подряд и не устанет. А нижняя челюсть тоже расширена.

– Длина платибелодона около трех метров, а в высоту он небольшой, около метра, – продолжил Митя, игнорируя Никодимовну.

– Во-во, и рост у нее метр с кепкой, – обрадовалась левая бабушка. – Она крепкая такая, коренастая.