Смерть приходит с помидором

Люська в это время, шипя от боли и отставив правую руку, выковыривала левой рукой ногу из ботинка и думала: «В общем так себе мальчик. Мямлит, запинается. Чувство юмора не ахти, средненькое. И толстый. Хотя не очень толстый. У меня в глазах двоилось от низкого давления, вот он и раздвоился, и показался в два раза толще, чем есть. А сейчас давление, наверное, нормальное, и он кажется не толстым. Палеотрагусы какие-то… на что мне палеотрагусы? Смешно. Жаль, что мы быстро пришли и он до конца не рассказал».

Глава восемнадцатая. И снова опухоль моторной зоны

– Опять вчера глаз покраснел. Лиза, обработай окуляры микроскопа чем-нибудь, а то там кто-то живет. Чем-чем, не знаю чем, трусь об окуляры всю операцию. А потом глаза краснеют и чешутся. Ну может, и аллергия. Ток. Ток. Тахокомб открывай сразу. Тут может подкравливать. Ток. Шарик. Скальпель. Ножницы. Не режут, дай золотые. Хорошо. Подсоси. Вон как вена идет. Где-нибудь там она впадает. Нажми, я зафиксирую. Ток. Ток. Почисти рядом. Подрезать надо. Ножницы. Подшиваем дуру. Дмитрий, ты помнишь? Ах да, Дмитрий кого-то в травмпункт повез. Ток. Ток. Вену коагулируем. Ток. Ток. Подшили. Нечистая кора, куча грануляций, поэтому колупаемся. Здесь помыть. Где-то вот здесь моторная кора должна быть. Ватник. Кость дай, которую при трепанации убрали, я коронарный шов гляну. Вот извилина, которую надо удалять. А здесь должен быть мотор. Свет выключите, аласенс же. Светится? Светится. Я сейчас заднюю границу еще раз гляну. Вену я нашел. А в темноте вы можете стимулировать? Хорошо. Позовите санитарку, пусть все время стоит, мы же включать-выключать свет будем. Я ставлю стимулятор. Будет голень и бедро скорее всего. Всё, можно? Я встал на предполагаемую зону ноги. Стою.

– Стопа. М-ответ хороший со стопы.

– Сдвинулся чуть в сторону. Стою.

– Стопа и голень.

– Сдвинулся. Стою.

– Голень.

– Хорошо, а вот здесь? Нет? Правильно, и не может быть, я в стороне встал. А здесь?

– Голень.

– Здесь.

– Голень.

– Смотрите, здесь голень все время повторяется. А здесь?

– Сомнительная стопа.

– Повторим на всякий случай. Стою.

– Стопа.

– Стою.

– Стопа и голень.

– Стою.

– Сомнительная стопа.

– Вот смотрите: вот тут четкая стопа, здесь стопа и голень, здесь голень, а здесь сомнительно. Ну хорошо, этот кусочек тоже оставим.

– Релаксанты можно вводить? Мониторинг окончен?

– Да, всё, мониторить больше не будем. Ватники ставлю. Здесь голень была на 1,5 миллиампера. Ставим. Здесь стопа. Мы смотрели на 5 миллиампер, это 5 миллиметров до тракта.

– На тракты монополяр надо.

– Ну хорошо. Сейчас картинку еще раз гляну. Нет, тракты в стороне остались. Это кора отвечала.

– Реланиум добавим. Релаксанты давай в систему и частыми каплями.

– Спасибо, Олег, отличный наркоз, я все видела.

– Ток. Ток. Тут извилина заканчивается и еще что-то начинается… но тут ответа не было. Ток. Ток. Тут давай ватник поставим, побольше зона. Ну-ка, посмотрим, какого цвета мозги. Свет выключите, я флюоресценцию включу. Светится. Ага, вот здесь еще. Она и должна светиться по-хорошему. Ну вот я тут разворошил, тут ответов не было никаких. Ток. У-у, а вот тут как светится. Она тут и по цвету другая. Ток. Вон очаги накопления, убираем. Вот это надо как-то отодрать. Ток. Ток. Хвост. Полей. Картинку гляну. Ток. Вот это всё мы должны убрать, не заходя на то, где был ответ. Как вот он еще это перенесет. Ну я все выделил, поехали. Ультразвук. Ток. Ток. Хвостик. Тут какая-то артерия. Выделяем. Хвост. Пережгу я это. Ток. Ток. Ток. Ультразвук. Этот кусок на гистологию. Он самый информативный, светящийся. Хвост новый. Ультразвук на 40. Посветим. Нигде уже не светится? Вот тут немножко. Главное – ничего не оставить. Вот там где-то валялась артерия, я помню. Вот она. Плохо то, что не вся опухоль светится. Она и на МРТ неравномерно контраст копит. Значит, и светится не везде. Свежий хвост. Вот тут где-то я арахноидальную оболочку оставил. Практически все. Лишь бы… ну, будем надеяться. Вот моторная кора, с которой был ответ, мы ее не тронули. Значит, все будет хорошо. Гемостаз.

Глава девятнадцатая. А в это время в поликлинике

Александр Сергеевич (но не Пушкин) открыл ключом дверь кабинета «Прием нейрохирурга» и неодобрительно посмотрел на пятерых человек в очереди. До начала рабочего дня оставалось еще минут двадцать – и зачем приходить так рано? К началу приема эти пятеро превратятся в пятнадцать, а там и пойдет.