Смерть приходит с помидором

– Платибелодон тоже крепкий и коренастый, – сбился с рассказа Митя, представляя неведомую Никодимовну, на четвереньках стоящую в воде в зарослях нипы – низкой болотной пальмы миоцена – и захватывающую мускулистыми, привычными к ругательствам губами всякие водоросли.

– Это от экологии, – вступила в дискуссию бабушка с правой рукой. – Я в интернете читала. Заводы всё в реки сливают, вот и образуется там всякая пакость вроде этого… с ложкой вместо рта. А в Титикаке младенец родился с ложкой вместо рта. Даже два младенца.

– Один с ложкой, другой с вилкой, – совершенно серьезно поддержала Люська. – Я в интернете читала.

«Титикака – это озеро», – подумал Митя, но возражать не стал и продолжил:

– Да, платибелодон хоть и был формально почти слоном, больше походил на бегемота. И по виду, и по жизни… ну, по поведению. А вот динотерий, его современник, уж слон так слон. Он появился 50 миллионов лет назад и вымер только полтора миллиона лет назад. Высота три с лишним метра. Правда, верхние бивни маленькие, зато нижние загнуты книзу, он ими ветки отгибал. Возможно, бивни использовались в драках за самку, но это не доказано.

– Во-во, – кивнул мужик с фингалом. – Пятьдесят миллионов лет прошло, а ничего не изменилось, все беды из-за баб. Только бивней щас у мужиков нет. А не помешали бы иногда.

И осторожно потрогал заплывший глаз.

– У другого слоновьего родича бивни были куда длиннее, – вспомнил Митя. – Это мастодонт ананкус. У него бивни были два метра, если ученые правильно измерили.

– Во! – одобрил размер мужик с глазом. – Мне бы такие! Так я бы тогда Вовану надавал… он бы у меня… ух!

– С бивнями вы были бы такой элегантный, – заметила Люська. – Такой мужественный. Правда, вам бы очень пошли двухметровые бивни.

Мужик гордо оглядел Митю (который явно без бивней), потом вздохнул и отказался:

– Нет. С такими длинными бивнями в маршрутку влезать неудобно. И в кабину экскаватора.

– В те времена было много странных животных. Вот свинья кубанохоерус достигала ростом почти полтора метра, а длиной – почти трех метров. Между глазами у нее был большой рог, а по бокам морды – еще два.

– Сала-то много от такой свиньи, а вот рога мне не нравятся, – не одобрила правая бабушка. – Рога от плохой экологии растут. Я в интернете читала.

– Рога от другого растут, – хохотнул мужик.

– А в Америке десять миллионов лет назад жил зверь синтетоцерас, родственник верблюдов. Так у него на носу рога были, – вспомнил Митя еще одно диво миоцена. – Рогатый верблюд – здорово же.

– И опять же вылитая Никодимовна с пятого этажа, – обрадовалась левая бабушка. – У нее такая бородавка на носу, что просто рог.

– В Америке? Так это санкции, – поняла проницательная правая бабушка. – Они там специально развели рогатых верблюдов в качестве биологического оружия и зашлют к нам. Я в интернете читала.

– Дивизия рогатых американских верблюдов пошла в атаку на танки «Армата», – вполголоса заметила Люська.

– Следующий!

Мужик с глазом поднялся, пожал Мите руку и сказал:

– Уважаю. Эх, жаль, не дослушал. А только вот что я тебе, браток, скажу: ты в следующий раз пальцы своей девушке не ломай. Оно, конечно, я понимаю, что заслужила, но как она без руки-то еду тебе готовить будет? Лучше легонько приложить в морду, несильно, чтоб макияж не попортить. Потому что морда на голове, а голова в домашнем хозяйстве не важная, не в пример руке.

– Вот! – сварливым тоном воскликнула Люська. – Слушай, что тебе умные-то люди говорят! А то чуть что – пальцы ломать!

Мужик кивнул и зашел в кабинет травматолога. А Митя фыркнул и продолжил свою сагу о миоцене.

Уже у Люськиного подъезда Митя замолк прямо посреди истории о палеотрагусе – древнем жирафе с короткой шеей.

– Я вам надоел, наверное? – виновато спросил он.

– Ну что вы! Я просто не представляю, как я жила раньше, не зная всех этих платибелодонов и амфиционид, – хмыкнула Люська. – Спасибо, вы отлично меня развлекали, мне правда полегчало от этих зверей и от комментариев населения травмпункта. Но я невежливо не приглашаю вас в дом, потому что мне очень хочется лечь и чтобы рука лежала и не двигалась. Наверное, наркоз кончается.

– Да-да, конечно, – Митя распрощался и ушел.

«В общем, некрасивая девчонка, бледная, длинная, как вермишелина, тонкая, вон рука прямо просвечивает, словно из матового стекла, – думал он, поджидая маршрутку. – Никакой косметики. Нос длинный. И ноги. Ничего так ноги, уходящие в бесконечность. Но палеонтология ей явно понравилась. Я вот ей еще про палеотрагусов не всё рассказал. И про самотериев. Надо бы еще встретиться, а то без палеотрагусов у нее сложится неправильное представление о фауне Европы в миоцене».