Смерть приходит с помидором

Он прошел в кабинет, поставил за стол портфель – натуральная кожа и выглядит, как будто приобретен в лондонском магазине «Дебенхемс». Правда, Александр Сергеевич честно улыбался и говорил, что портфель куплен в отделе «Мир сумок» универмага «Радуга», но ему не верили. Потом надел белоснежный, хрустящий от крахмала халат. Александр Сергеевич (хоть и не Пушкин) на обычном поликлиническом приеме выглядел так же импозантно, как на своих иностранных конгрессах: белоснежная рубашка, иногда в тончайшую полоску, английский галстук из магазина «Хоус и Куртис», золотые запонки, огромный золотой перстень размером с фрезу-перфоратор от краниотома (историческая вещь, подарок от уралмашевских «братков» в лихие девяностые, когда Александр Сергеевич удачно прооперировал какого-то крутого деятеля). Александр Сергеевич – большой человек, нейрохирург, доктор медицинских наук, профессор. Сейчас он уже не оперировал. В какой-то момент сказал себе: «Все. Теперь ребята работают лучше меня», – и ушел на куда менее престижный и хуже оплачиваемый поликлинический прием – тут же, в онкоцентре. Не каждый нейрохирург найдет в себе силы самому уйти из операционной по достижении определенного возраста, многие цепляются за скальпель до последнего. Операционная – это немножко наркотик.

До начала приема десять минут. Александр Сергеевич приоткрыл окно – проветрить, включил компьютер, выбрал иконку «Медофис», посмотрел, кого на сегодня девочки в регистратуре записали на прием. Потом перевел взгляд на окно – надо закрыть, дует сильно, хотя щель маленькая.

За стеклом белело нечто знакомое. Александр Сергеевич за пятьдесят лет работы видел это сотни раз, может, тысячи.

– А, привет, – равнодушно сказал Александр Сергеевич Смерти. – Ты таки заявилась, вот прямо я тебя приглашал, да? Ну заходи, что с тобой сделаешь. Против смерти не попрешь, как говорил мой папа, тоже всю дорогу хирург, а он в смертях разбирался. Вон ко второму компьютеру садись, поработаешь за медсестру – Лена на больничном. Будешь записывать на госпитализацию, направлять на КТ и МРТ. Вдвоем с тобой мы быстро раскидаем всю очередь. И еще не забывай тем, кто ложится на операцию, давать подписать информированное добровольное согласие на все виды медицинских вмешательств, включенных в перечень, потом информированное добровольное согласие на обработку персональных данных, потом информированное добровольное согласие на видеонаблюдение, потом информированное добровольное согласие на операцию, потом информированное добровольное согласие на наркоз… Э-э-э, ты куда? Я еще не все перечислил! Ты таки меня бросаешь? Так не честно, мы так не договаривались. Я что, сам должен заполнять все эти бумажки? Ладно, согласие на наркоз возьмет анестезиолог… ты все равно не хочешь?

Смерть в ужасе шарахнулась от Александра Сергеевича и исчезла в рассветном сумраке.

– А то помогла бы, – безнадежно сказал ей вслед Александр Сергеевич. – Хоть какая-то от тебя польза.

Он вздохнул и нажал кнопку. В коридоре загорелась лампочка «Входите», и первая пациентка просунула голову в дверь:

– Можно?

– Можно, куда ж деваться, – развел руками Александр Сергеевич, и прием начался.

– Здравствуйте, что случилось? Да. Да. И сильно шатать стало? Да, МРТ тоже похуже. В областной больнице отказались оперировать? И правильно отказались. Да-да, такое количество очагов не удалишь, только навредишь вам. И когда вы от нас выписывались, вам это сказали. Нет, очаги никуда не делись. Нет, только симптоматическое лечение. Это значит что болит, то и лечим. Невролог по месту жительства… ну да, он правильно лекарства выписал. Нет, зря вы говорите, что он ничего не соображает, вполне грамотно назначено. Вы ведь были и в областной больнице, вам то же самое сказали. У вас же стабильное состояние… ну, хуже ходите, но ведь ходите же. Никто операцию делать не будет, там десятки очагов в головном мозге, их не вырезать. А кто говорит про рак? У вас нет рака. У вас демиелинизирующее заболевание. Оно вообще в онкоцентре обычно не лечится. Если делать операцию – просто угробим, а вам еще жить да жить. Какая старость, вам всего 68 лет! Следующий!

– Здравствуйте, проходите. Присаживайтесь. Да, я помню, вы в прошлый раз пришли без старых снимков, а сегодня принесли? Как себя чувствуете? Сознание больше не теряете? А нога когда болеть начала? Ну это не связано с нашими болячками. Конечно, нога заболит, если вы на нее упали и ушибли. И бок ушибли? Ну это совсем не нейрохирургия. В травмпункте были? Сказали, что перелома нет, ушиб? Хорошо. Итак, вы наблюдаетесь с 2003 года, это уже 17 лет. Операцию больше не делали, только химиотерапия. Хорошо. Головные боли утром? Вечером? А давление мерили, когда голова болит? Ах вот как, 170 на 110, ну так что вы хотите от бедной головы, любая голова заболит при таком давлении. Займитесь-ка давлением, нам с вами инсульт вообще не нужен. Давайте-ка повторим МРТ, я вас записываю на седьмое. Старые снимки все с собой взять. Нет, всё бесплатно, как и было. Ну, пока все хорошо, состояние стабильное. До свидания. Следующий!