Смерть приходит с помидором

– У меня более-менее. Давайте не будем менять: М-ответы тихонько идут, пациент спит. От добра добра не ищут.

– Что у вас?

– Подготовительный этап пока. С этой стороны ребра убрали. Она стелется и контактно поражает пятый и шестой позвонки.

– Девочки, в первую.

– Ирина, завяжи халат Петру Викторовичу. И дай ему ошейник защитный от рентгена и фартук. И воды мне добавь.

– У меня что-то вроде реакции слева. Небольшая.

– Биполяр дай.

– Реакция прошла.

– Нож. Ток. Вот так уплотнение. Максимально экстрадурально уберем, а потом достанем, если что. Ток. Кусачки побольше.

– Ток сколько?

– 8. Убавить?

– Наоборот, прибавь до 10.

Осколок кости отскочил в глаз хирургу.

– Очки сними, не защищают все равно. Микроскоп ставьте.

– И что бы им экранчик вот тут приспособить для бедного нейрофизиолога, которому вообще в рану не заглянуть!

– И для бедной медсестры. Микроскопные глаза у меня Петр Викторович забрал, ничего не вижу, ничего не слышу.

Отсос жутко жужжит.

– Прямо человеческие интонации. Он засорился.

– Бедный, маленький, сейчас почищу. Все, почистила, так сразу замолчал.

– Дай лопаточку. Кусачки. Полей. Ток. Полей. Отсос. Кусачки. Давайте салфетки поменяем. Корешок давай перевяжем. Перевязка корешка обычно в двух местах, потому что сосуды, а тут уже ничего нет. Варвара Вадимовна, корешок перевязываю, у вас ничего нет?

– Да ничего вроде… Ой, с обеих сторон реакция! Справа реакция, ряды. Слева ушли. Вот только теперь все успокоилось.

– А этот корешок?

– Не знаю, может, удастся его сохранить. Ток. Ножницы. Ток. Скальпель. Кусачки. Ток. Долото. Сейчас вот сюда подойдем. Скальпель. Ток.

Лиза заходит:

– Марина, скальпелями поделись со мной, у меня кончились.

– Бери. У меня есть. Три коробки дали, а я одну выписывала.

– Конхотом.

– Поменьше дать?

– Поменьше палка о двух концах. Возьмешь поменьше – сломается.

– Ну он не настолько меньше, чтобы сломаться.

– Давай. Лопаточку. Отсос. Хорошо, что эмболизировали, а то бы рвануло. Тут артерии, а в трех сантиметрах аорта. Ножницы. Отсос.

– А помните, десять лет назад без эмболизации делали?

– Да, мы тоже вспоминали – при метастазе почки банки с кровью только и летали. Это еще до вас было, Кирилл Саныч.

– Да, кровопотери были – шесть литров, восемь литров…

– Будем или нет крутить винты?

– Скорее нет. А если да, то всего четыре.

– Доживем до завтра. Завтра в плане одна операция.

– У нас еще сегодня не кончилось.

– Что, рассвет встречать будем?

– Как говорит Кирилл Саныч, из 360 % сделали 120 %.

– Вот центральная артерия, от нее отходят артерии, питающие позвонки. Видишь, вот ствол лежит, от него отходят меж ребер до корешка. Хорошо, ее эмболизировали. И от нее артерия входит в тело позвонка. Если нажмем на этот бугорок, порвем артерию. Раньше, бывало, рвали, все это затыкалось губкой, тахокомбом. Не надо нам этого. Лопаточку. Вот тут отведи. Угу. Угу. Теперь здесь отведи. Варвара Вадимовна, вот такие тракции ничего не показывают?

– Абсолютно ничего. Серьезные реакции были только на перевязке корешка. Работай спокойно.

– Между пятым и шестым позвонками опухоль получается. Нет, не припаяна. Вот только тут тяж какой-то непонятный.

– Поливай иногда вот тут. Вообще можно накрыть ватником и поливать, тут оболочка. Ого, ну и ватник. Целая простыня.

– Одеяло, раз ватник. Ватной простыни не бывает…

– У Варвары Вадимовны богатый словарный запас.

– Ну да, я даже слово «одеяло» знаю.

– Девочки, зайдите в первую. Ириша, можно мне стул и воды долить. И посмотри, до какого числа годны инструменты.

– До 30-го. Этот ящик можно открывать.

– Варвара Вадимовна, все нормально?

– Да, все прекрасно. Амплитуда снизилась, но это нормально.

– Долото. Нет, просто держи, прикрывай, и все. Мне как-то хочется это зацепить на стержень. Давай закрутим.

– Ну что, убрали?

– Ребра убрал, вот видишь? Вот спинной мозг. Справа практически все сделали.

– А опухоль?

– Опухоль позвоночника блоком уберем.

– Опухоль целая будет?

– Ну да.

– Ну накровили.

– Да мы вообще не кровили, Михаил Исаакович. Мы водой мыли только!

– Да, вон пакеты от воды лежат, полтора литра. Не кровили. И в банке столько же.

– Ну ладно. Убедили. Не кровили.

– Шарик. По передней поверхности все, теперь заднюю немножко порежем. Лопаточку держи. Справа закончили. Теперь налево пойдем. Ты, кстати, не путала, какие ребра справа, какие слева? Правые чистые, а левые можно выбросить. Опухолью проросли. Сейчас я винты выкручу. Вообще скучно работаем, не кричим, не материмся. Помните, когда Денис по шесть литров крови сливал? Двухметровый Глеб держал пакет с кровью над головой, а чтобы еще выше, он на стул влез. А мы так тихо работаем.

– Я вообще люблю скучные операции, чтобы ничего не происходило.

– Мы сейчас еще немного уберем и сходим чай попьем. И по естественным надобностям.

– Ага, еще поспать сходите. Нечего тут отдыхать. Пришли на большую операцию – памперс надевайте. Или сейчас мочевой катетер поставим. Еще часа два работы?

– Это минимум, Наташа. Может, и три.

– Четверку дать?

– Тройку. Ток.

– Я зарядила в капельницу то же самое, еще часа три работы.

– А дужки все выкусывать до основания?