Смерть приходит с помидором

– Блок-резекция у пациентки со злокачественным новообразованием средостения, с прорастанием в позвонки грудного отдела позвоночника. Только несколько хирургов в стране умеют ее делать – единым блоком удалить опухоль и три позвонка, пророщенных ею. Несколько – это один наш Алексей Олегович, он в Германии научился. И если у Кирилла Александровича сегодня все получится, то он будет второй, – поясняет Макс. – Операция длинная, часов десять-одиннадцать, да, Кирилл? Ладно, я пошел к демонам.

После линейки Макс заходит в реанимацию с непередаваемым выражением лица.

– Ты чего? – удивляется Глеб.

– Ты вот после линейки ушел, а заведующих хирургическими отделениями оставили, – сказал Макс. – И сказали буквально следующее: «Все помнят, что в воскресенье выборы? Во все отделения придут выборщики, чтобы наши больные как полноценные граждане страны тоже проголосовали. И в реанимацию придут. Пусть дежурные врачи обоих реанимационных отделений приготовят стерильные халаты для выборщиков. Выборщики с ящиком придут в реанимацию, а наши реанимационные больные должны голосовать. И паспорта не забудьте». Так что, Глеб, позвони родственникам, пусть их паспорта принесут.

Молчание. В палате реанимации после перевода благополучных оперированных остаются двое – один Рыков, вегетативное (то есть «овощное») состояние, второй Куциев, 20 дней на ИВЛ, пытаются снять, уже почти дышит, на вспомогательной вентиляции, но где он и что с ним – не соображает.

– Ладно, – обреченно кивает Глеб, который как раз в день выборов дежурит. – Обеспечу халаты.

– Они без мозгов будут голосовать, – говорит Витя.

– А что вы хотите, полстраны без мозгов голосует, – пожимает плечами Олег.

Глава двадцать восьмая. Операция, какие бывают очень редко

– А меня скоро начнут оперировать?

– Скоро. Вам еще капельница капает. Это подготовка к операции.

– Лежать на спине больно.

– Ноги согните в коленках. Сильно не крутитесь, у вас капельница.

– Да, четверок мало.

– Я же говорю, что мало. Троек побольше.

– Надо тебе немножко четверок? Я положу.

– Одну дай.

– Как дела, Елена Ивановна?

– Нормально, Кирилл Александрович.

– Спина болит?

– Немного. И вся трясусь, дрожу.

– Это нормально. Не замерзли?

– Нет, это от страха.

Лиза, медсестра из соседней операционной, заходит, берет что-то из инструментов (в соседней операционной работает ординатор Петя, не самый любимый медсестрами).

– Лиза, еще воск возьми, вдруг кровотечение у вас. Инструментами работайте аккуратно. Не сломайте.

– Кирилл Саныч, вам все подставки нужны?

– Да, Петя, все три.

– А что мне подкладывать?

– Вон подушки возьми, сложи вот так.

– Петр Викторович, не рассчитаетесь. Краниотом забрал, подставки забрал, инструменты забрал. Материал закройте, он стерильный.

– Анестезиолог пришел?

– Откуда я знаю, я с ним не живу.

Заходит анестезиолог.

– Как дела, Елена Ивановна?

– Дрожу. Это нервное.

– Варенька, что мне нельзя в наркоз?

– Я сейчас вам буду портить жизнь, как всегда, Михаил Исаакович. Релаксанты на введение, потом без них. Севоран на доступ, потом выключить.

– 150 вводить?

– Не знаю. Сотку вводи, хватит.

– Трубочку семерку?

– Да.

Лиза заходит:

– Всё заставили, не повернуться.

– Зато у тебя такой хирург, такой хирург. Молодой, перспективный, неженатый.

– По своему вкусу можно воспитать.

– Глаза откроем.

– Да он ординатор, после учебы уедет и все.

– Да самое то. С ним уедешь.

– Вам спать сейчас захочется.

– Ты микро берешь?

– Да.

– Да, мне уже хочется спа…

– Все двери нараспашку. Санэпидрежим отменяем, да?

– Что фартук-то не надели? Рентгена будет много, надевайте фартук защитный и ошейник.

– Сейчас переложим тетеньку и надену.

– 6х40 два винта есть. 6х45 не надо?

– 0,4 вводи. Если что, еще добавим.

– А есть 6х45? Хорошо. 6х45 два винта в самом низу, остальные восемь пойдут 6х40. И 5х35 два винта. Мерить будем потом, по ходу.

– Что вы тут светите своей радиацией, Кирилл Саныч? Предупреждайте, я выходить буду.

– Да это не радиация, это маленький рентген, Наташа, все равно что лазерной указкой с кошкой играть. Там нет опасности.

– А я не играю с кошкой.

– Ну и зря. Марина, я закончила с электродами. Можно обрабатывать, накрывать.

– Я тоже, похоже, закончил с рентгеном, накрываем.

– Идите мойтесь. Варвара Вадимовна, можно сюда на аппарат простыню?

– Да, я подлезу, если что. У-у, как хорошо пишет. Вот сейчас хирург помоется, придет и все испортит, пойдет наводка. Как мне хирурги мешают, кто бы знал.

– Мне тоже.

– А давайте их прогоним. Зачем нам хирурги на операции? Явно лишние.

– Варвара Вадимовна, пока доступ, наверное, на час-два можно вас отпустить.

– Вчера был большой пинцет, бранши потолще.

– Вообще пинцетов практически нет. Ну что это за бранши?

– Посмотри, в каком режиме стоит? Давай на 50.

– Ирина, вату принеси. Шарики еще принеси.

– Тебе онкологические шарики или нейрохирургические?

– Онкологические.

Лиза заходит:

– Марина, где скальпель? Дай мне скальпель и лезвие.

– Лиза, ты Петра Викторовича не с того края рассматриваешь.

– А с какого надо?

– Молодой, неженатый. А ты – скальпель, лезвие…

– А он говорит, что сейчас немодно жениться, модно так жить.

– А ты и поверила?