Смерть приходит с помидором

Потом, когда все благополучно закончилось, мы на радостях устроили ужин в реанимации – у кого что было, от пельменей до сгущенки. Уже три часа утра, домой совершенно не хочется, да и смысла нет, скоро обратно на работу, настроение развеселое – победа! Отличная ночь получилась. Потом мне парни передавали, что Макс гордо всем хвастался, как я за пять минут перешла от состояния глубокого сна к состоянию езды на работу. Но мне ничего не сказал: он меня никогда не хвалит в глаза, только другим, даже когда я действительно что-то хорошее сделаю, а не просто быстро проснусь – эка невидаль. Даже когда я напрашиваюсь: «Ну похвали же меня, я сделала то-то и то-то», он бурчит под нос: «Кто бы сомневался…»

Только больная все равно потом умерла – через неделю после выписки. От второго разрыва аневризмы в другом месте, не там, где мы клипировали. Невролог Оксана сказала как-то: «Варвара, у нас плохая профессия – мы идем против Божьей воли…»

Глава двадцать седьмая. Всякая утренняя рутина

Утро. Заканчивается дежурство. Глеб дописывает дневники пациентов реанимации. Телефонный звонок из палаты.

– Да! Да. Сами не можете, что ли. Ты двадцать лет работаешь в реанимации, пора самой научиться. Иду.

Выбирается из-за стола и идет в палату реанимации.

Над кроватью, где спит женщина с прооперированной вчера аневризмой, нависает белесое, зловещее, насквозь знакомое.

– Вот, – жалуется дежурная медсестра. – Я только отвлеклась на Куциева, как Она тут же бросилась. Меня не слушается.

Глеб надвигается на Смерть неумолимо и страшно. Он как будто вырастает из дверного проема, занимает треть палаты, наливается гневом и наконец грозно говорит: «Ужо тебе!»

Смерть исчезает, как не было.

– Видишь, как просто, – говорит Глеб медсестре. – Давление как? Ага, вполне прилично. Сегодня переведем в отделение.

В это время Макс поднимается по лестнице. В руках у него большой пакет. Он заходит в кабинет, переодевается в больничный костюм и начинает доставать из пакета помидоры и раскладывать их в другие пакетики поменьше. «Вот это черри, – бормочет он. – Ими точно можно стрелять из рогатки. Но пока будем просто кидать. Рогатки я позднее сделаю, вчера не успел. Это салатные. Это «бычье сердце». А это самые дешевые, называются сезонные. Какой сезон для помидоров может быть в середине ноября?»

В это время Мигель и Павел Борисович паркуются на стоянке онкоцентра, Кирилл крепит к стойке велосипед, уже переобутый в зимние шины, Варвара, совершенно расплющенная, выползает из маршрутки. Митя уже в ординаторской и заполняет истории болезни в программе «Медофис». Алексей Олегович во Франкфурте ведет мастер-класс по спинальной хирургии – на чистейшем немецком языке.

– Итак, – говорит Макс, когда все собрались. – Вот вам помидоры. Дизайн исследования такой: кидайте в Смерть и записывайте результаты, сколько штук надо кинуть, какой сорт лучше действует. Конечно, исследование не очень корректное: Смерть больше боится старших опытных хирургов, а молодняк Ее вообще не пугает. Хотя как раз Митя прогнал Ее помидором. Вот Мите поручим статистический обсчет, а потом пусть доложит. И нечего ржать. Патронов все равно до начала месяца не дадут. Когда сломался последний краниотом, вы же сверлили кость ручной дрелью, как двадцать лет назад? Сверлили и не мявкали.

– Мявкали, – поправил Мигель. – Еще как. Иногда даже нецензурно.

– А сейчас патроны кончились, так что стреляйте помидорами… то есть бросайтесь помидорами, – проигнорировал замечание Макс. – И еще: это все-таки очень невежливо – кидать Смерти в морду помидором. Поэтому соблюдайте этикет: бросили помидор и извинитесь: «Простите, пожалуйста, я не хотел, так получилось». Всем все ясно? Разбирайте боезапас.

– Я арбуз принес, – говорит Мигель, доставая небольшой зеленый шар.

– В ноябре арбуз?

– Да я забыл про него, он под кроватью лежал.

– В Смерть кидать?

– Вот еще! Съесть.

– Ну нет, перед операцией арбуз не самая лучшая еда. После операции пожалуйста.

– Да он малюсенький. На шестерых-то.

Арбуз слегка начал подгнивать, образовав округлый патологический очаг в мякоти.

– О, смотрите, прямо опухоль в голове, – сказал Макс. – Глиома.

– Нет, это не глиома, это метастаз, – возразил Кирилл, нарезая арбуз кругами. – Смотри, граница какая.

– Ты срезы толстые делаешь, объемную модель не сделать, как на МРТ, – заметил Мигель. – Вырезаем патологический очаг единым блоком. Немного кровит… то есть сок потек. Мм… вообще-то вкусный арбуз.

– Доели? Кто свободен, пошли на общую линейку.

– Я лучше к операции подготовлюсь, – отказывается Варвара. – Электроды соберу, стимуляторы проверю. Меня же заранее Кирилл не предупредил, что такая операция сегодня.

– А какая? – отрывается от компьютера Митя.