Сны света. Глубинная дневная практика осознанных сновидений

Спутывание этих двух точек зрения – точки зрения команды и точки зрения внешнего наблюдателя – ведёт к ошибочной идее, будто организм представляет свою среду, тогда как, с его точки зрения, он просто перестраивает свои внутренние состояния, чтобы они оставались слаженными. Матурана и Варела объясняют: «Такие сущности, как пляжи, рифы или поверхности [внешние объекты], реальны лишь для внешнего наблюдателя, но не для подводной лодки или штурмана, выступающего как её компонент»[209]. В другом тексте Варела отмечает: «Мы можем понимать, что мир, в котором мы живём, не является отдельным или далёким. Кроме того, в нём у нас также не остаётся никаких фиксированных точек отсчёта»[210].

В 1991 году Кристин Скарда, философ и теоретик нейронауки, которая вскоре после этого стала буддийской монахиней, выдвинула радикальную идею, ещё больше поставившую под сомнение иллюзию независимости. Скарда работала в Калифорнийском университете в Беркли над классической проблемой того, как мозг устанавливает отношения с независимыми внешними объектами, когда вдруг, по её воспоминаниям: «Всё вывернулось наизнанку, и я увидела, что всё понимала наоборот». Скарда открыла, что её старые способы восприятия обманывали её, создавая иллюзию независимости, и что на самом деле её метод восприятия разрушал изначальное состояние неотъемлемой взаимосвязанности. Скарда осознала, что она и её коллеги-нейроучёные задавали неправильный вопрос.

Настоящий вопрос был не в том, как субъект вступает в отношения с независимыми объектами, которые он затем внутренне представляет в своей системе восприятия. Всё уже находилось в отношениях – не было никаких отдельных объектов. Настоящий вопрос был в том, как у нас вообще появляется переживание отдельных субъектов и объектов, если в реальности нет никаких разрывов между ними. Нет разрывов ни между объектами, ни между субъектом и объектом[211]

.

Как утверждает коллега Скарды, профессор психологии и когнитивной науки Элеанор Рош, инновационная точка зрения Скарды состоит в том, что «органы чувств принимают целое, а наши нейроны расщепляют его»; и, как подчёркивает Рош, это видение полностью отличается от всего, что прежде выдвигалось в сфере науки[212]

. Уолтер Фримен, гигант в области нейробиологии, назвал Скарду первооткрывательницей, утверждая, что её работа показала ему отсутствие необходимости в модели репрезентации, которая к тому же была «запутывающей, сбивающей с толку и создающей завесу неведения. В мозгу нет никаких репрезентаций. Это стало очень важным сдвигом парадигмы»[213].

Однако Скарда столкнулась с ограничениями научного метода. Её недвойственное видение оказалось непроверяемым и неизмеримым. Никакие научные инструменты не могли доказать её радикальную новую парадигму, так что она оказалась в сфере философии и даже духовности. В конце концов прозрения Скарды привели её в буддизм и в продолжительный ретрит. Её жизнь – прекрасный пример того, как слушание и размышление может привести к последнему шагу – медитации.

Сила взглядов Скарды придала ей смелости вступить на путь медитации, поскольку лишь в ней недвойственный проблеск реальности можно взрастить до устойчивого видения. Наука и философия могут указать в этом направлении, однако не приведут вас к этому. Они предлагают воззрение, но не средства движения по пути[214]

.

Идея внутреннего и внешнего движется к своему краху в науке и духовности. Профессор офтальмологии Томас Б. Кзернер утверждает: «Хотя насыщенные визуальные гобелены вашего окружения кажутся внешними и отдельными от вас, это разноцветное творение вышито полностью внутри вашего мозга». Видный физик Джон Уилер сказал об этом прямо: «Снаружи нет никакой „наружи“».

14. Мои любимые иллюзии

Мы продолжаем поддаваться очарованию попыток определить материю, постоянных попыток поймать её, думая, будто мы поймали её, а затем теряя её. Мы бесконечно соблазняемся материальными творениями своих концептуальных построений. Высшие существа, знающие характеристики всех феноменов и природу всех феноменов, никогда и ничем не соблазняются. Они пребывают в бесконечной игре пустой видимости просветления, не пытаясь ничего ухватить, и не могут быть захвачены.

Тинлей Норбу