Сорванные цветы

– Не будем об этом говорить! Я себя прекрасно чувствую. А что говорят врачи – так я им не верю. Через пару недель отправлюсь, в конце концов, в Италию. Хочешь, я скажу тебе что-нибудь по-итальянски? La lingua italiana e molta bella. Caterina e belissima. Grazie. Quanti soldi sono queste mele? Dove sono I negozi?[4]. Ну как у меня получается? Неплохо, правда? Те же американцы утверждают, что интеллект восьмидесятилетних может конкурировать с мозгами тридцатилетних. Старики проявляют большие способности к изучению иностранных языков и хорошо адаптируются в незнакомой ситуации. Правда, речь идет, должно быть, об американских стариках. Катя, почему ты не возьмешь ложку?

– Ты, наверное, основательно разорилась, пока я была в больнице. Каждый день привозила мне столько вкусностей. Ну ничего, скоро я получу пенсию, и мы отдадим твои долги.

– Ну конечно, – возмутилась Катя. – А то, что я целый месяц жила за ваш счет? Вы уже забыли?

– Так, началась старая песня. Как ты вкусно пожарила мясо! Правда, Джим, тебе тоже понравилось?

С подоконника донеслось довольное урчание, которое означало: «Она все делает прекрасно. Моя сладкая девочка».

Бистро «Момент» существовало всего месяц, но уже имело страстных поклонников и приверженцев. Это была ярко освещенная забегаловка с высокими круглыми табуретами, длинными столами и огромными красочными фотографиями на стенах под стеклом. Меню было разнообразно.

Владелец закусочной применил элементарную формулу: быстрота обслуживания плюс высокое качество еды. И добился успеха в своем деле. Высокое качество еды обеспечивалось не дополнительными материальными затратами, а талантом персонала. Да, здесь, как и в «Макдональдсе», подавали гамбургеры и хот-доги, но сравнивать съедобную продукцию американской закусочной и «Момента» было все равно что сравнивать творчество поэта-самородка из заводской многотиражки с поэзией Лермонтова. Шефповаром в «Моменте» был тот самый Владислав, который два месяца назад кормил креветками Орысю и Катю.

В шесть утра понедельника за час до открытия закусочной там уже вовсю шевелились. На кухне – кондиционеры не спасали ее от жары раскаленных духовок – дробно стучали ножи, с инквизиторским грохотом лязгали железные крышки печей, потрескивало раскаленное масло, ухало обминаемое тесто. Капли воды блестели на свежевымытой зелени, белоснежные бока яиц вздрагивали от прикосновения безжалостной лески яйцерезок, янтарно-желтый сыр в идеальных дырочках источал аромат, розовое мясо покрывалось клеточками под ударами молотков, рыба покорно ждала, когда ее лишат переливающейся серебристой чешуи.

На кухню, где Владислав азартно и артистично шинковал лук (он считал ниже своего достоинства пользоваться лукорезкой), заглянула Света. Света была посредником между кухней и голодными клиентами – она стояла около кассового аппарата, вся ультраизумрудная в своей униформе, и оделяла жаждущих порциями уникальных блинчиков с мясом и горячим кофе под названием «Везувий».

– Сегодня я опять буду надрываться одна? – недовольно спросила Светлана.

Управляющий Иннокентий Валентинович, Кеша, который последние двадцать лет упорно боролся с язвой желудка и еще более упорно со своей любовью вкусно поесть, с сожалением оторвался от бурлящего казанка с соусом, окинул изумрудную Свету мрачным взглядом и произнес:

– Нет. Твои мытарства закончились. Сегодня придет девушка, которую нам рекомендовал Владик.

Влад, слушай, а где она, собственно говоря? Уже пора открывать.

Вторую девушку уволили на прошлой неделе, когда она огрела подносом с бутербродами назойливого мужика, пытавшегося перелезть через стойку и завязать с симпатичной «Момент»-герл дружбу. Горячие бутерброды живописным фонтаном разлетелись во все стороны (в том числе и на других, мирно жующих клиентов), волокна расплавленного сыра повисли на витрине с мороженым, несдержанную девушку уволили в тот же миг, а Света должна была несколько дней вкалывать за двоих. За это время она получала двойную ставку, но работа была очень утомительна. Единственный плюс – со Светой никто не пытался завести знакомство: непривлекательность, занудство и трудолюбие сочетались в ней в равных пропорциях.

Вчера Катерина наконец-то вспомнила, что Кира Васильевна дала ей телефон Владислава. Она позвонила ему, узнала, что он теперь работает в другом месте, спросила, нет ли у него какой-нибудь работы – любой! – и неожиданно получила предложение.

– Сейчас она придет, – заверил Кешу Владислав.

– Ну вот, что же вы меня не предупредили? – проныла Света неприятным голосом. – Там за дверью уже полчаса маячит какая-то девица. Это не она?

Народ повалил из кухни в операционный зал, где голодным клиентам ежедневно скармливались тонны провианта, и через минуту Катерина была впущена внутрь.

– Я не знала, как войти, здравствуйте, – объяснила она улыбаясь. – Не опоздала? Привет, Владислав, давно тебя не видела.

Иннокентий Валентинович, Светлана, Владик и два повара, Денис и Матвей, молча смотрели на Катю.