Сотниковцы. История партизанского отряда

Тем не менее мы вышли на озеро. Погода стояла пасмурная, температура около нуля, пошел мелкий снег. Когда стало уже почти светло, объявили привал. Мы рассредоточились по два-три человека, легли на лед и стали коротать день. Все были в каком-то полусонном состоянии. Мучил голод, хотелось пить. Время от времени набирали в рот немного снега и этим утоляли жажду. Наблюдение вели лежа, вставать было запрещено. Хотя в наших местах дни в декабре самые короткие, но этот нам показался чуть ли не самым длинным за все время наших походов. Все с нетерпением ожидали вечера. Как только начало смеркаться, мы наконец поднялись и стали разминать ноги. За день лежания на льду мы основательно замерзли и промокли, так как все время моросил дождь.

Шли по азимуту, ориентиров никаких не было, небо закрывали сплошные тучи. Несколько раз направляющий забывал вовремя сверить направление движения с компасом, и голова отряда через какое-то время оказывалась почти у хвоста растянувшейся колонны. Видя, в каком состоянии находятся партизаны, Алексей Иванович приказал назначить в тыловое охранение более сильных людей, чтобы они в случае чего могли помочь ослабевшим товарищам.

В середине ночи направляющей стала наша группа. Впереди шел Фокин, который в последнее время выделялся своим умением хорошо ходить по азимуту, за ним Рыжов, Семенов, Балан и Михайлов. Следом за Фокиным не зря был направлен Рыжов – он тоже неплохо ориентировался. И как только Рыжов обнаруживал малейшее отклонение от указанного направления, он сразу же громко говорил об этом Фокину, сдабривая свою речь крепкими выражениями.

А тем временем передовые посты Красной Армии, расположенные по восточному берегу озера Ильмень, докладывали своему командованию, что по озеру в сторону нашей обороны движется большая группа людей и слышна речь. Разобравшись в «крепких подробностях» разговоров, командир подразделения отдал приказ: «Огонь не открывать, это идут свои!»

Около четырех часов утра мы подошли к берегу озера и были встречены армейцами. Нашей радости не было предела, наконец-то мы дома! Все как-то сразу окончательно обмякли и почти не могли двигаться. Нас посадили на сани по пять-шесть человек и отвезли в ближайший населенный пункт, где находился штаб части.

Во время проверки состава отряда мы не досчитались четырех бойцов – А. А. Климцова, Л. П. Терехова, В. М. Карпенко и В. Фоминых. В какой момент они могли отстать от отряда, никто не знал. Во время дневки на озере они были, а куда делись потом – непонятно. Группа военных на двух лошадях сразу же направилась по нашему следу на озеро, но поиски ни к чему не привели.

После двухнедельного отдыха наш отряд перебрался в Хвойную. Пятеро из нас – М. Е. Павлов, Н. С. Чернецкий, И. М. Косткин, Ю. Н. Фролов и М. П. Журавлев – были направлены для лечения в военный госпиталь.

Трагическая случайность

Прибыв в Хвойную, мы, как и до полета в немецкий тыл, разместились в своей землянке. Алексей Иванович некоторое время был занят составлением отчета о боевой деятельности отряда в тылу противника. Мы получили новое обмундирование и обувь. После хорошего отдыха и нормального питания все окрепли и повеселели. В этом была большая заслуга врача Елизаветы Ивановны Константиновой. Она со своей медсестрой принимала самые энергичные меры к тому, чтобы мы как можно скорее встали на ноги.

Как-то в один из дней я почувствовал, что все мое тело начало чесаться. Я недоумевал, с чего бы это. В бане мы регулярно мылись, белье и одежда были чистыми, насекомых у нас не водилось. Внимательно рассмотрев грудь, руки и ноги, я обнаружил, что кожа покрыта какими-то прыщиками. Мне сразу вспомнилось детство, когда еще во время гражданской войны, будучи маленькими, мы с братьями и сестрами болели чесоткой. И я отправился в санчасть. Елизавета Ивановна, услышав, как я выпрашиваю у медсестры цинковую мазь, приказала раздеться и осмотрела меня. Оказалось, что это вовсе не чесотка, а сыпь на нервной почве. В качестве лечения она порекомендовала ежедневные обтирания водой или снегом.

Я начал лечение сразу же, выйдя на улицу, и через несколько дней заметил, что количество болячек уменьшается. Обтираться снегом вместе со мной за компанию начали несколько человек, а через неделю на эту полезную процедуру мы выходили уже почти всем отрядом.

Юрий Константинович Чернявский

В конце декабря Алексей Иванович завел разговор о том, что хорошо бы бросить курить. Я поддержал это предложение, и мы выбрали дату: с 1 января 1943 года. Много лет прошло с той поры, и ни Алексей Иванович, ни я не берем в рот папиросу. Но зимой 1943-го мы были почти одиноки в этом своем начинании, курильщиков в отряде все равно было предостаточно.

* * *