Социальная философия: учебник для вузов

Если отбросить ложный стыд, то мы в, лучшем случае, где-то на начальном этапе превращения из толпы в народ, способный на прогрессивные преобразования. Многие десятилетия сталинизма и застоя основательно поработали над тем, чтобы народ, поднявшийся к вершинам социального творчества, народ-энтузиаст, народ-победитель вернуть к состоянию толпы. В этом направлении воздействовали не только насильственная коллективизация, голод и массовые репрессии – воздействовала вся социально-психологическая обстановка, сложившаяся в связи с господством бюрократического режима, «казарменного социализма». Элементы ханжества, лицемерия, утрата личной инициативы, приспособленчество, привычка жить по указке сверху, подозрительность и недоверие к людям получили широкое распространение. А ведь это и есть те психологические черты, которые наряду с апатией, рутинностью, непробужденностью, во многом характеризуют состояние толпы. Именно это наше состояние, тормозит проведение любых реформ – как прогрессивных, так и реакционных. В то же время оно создает реальную основу для возникновения бунтов – локальных или всеобщих, но всегда необузданных и жестоких.

Выползание из состояния толпы отнюдь не прямолинейный процесс. Ведь движет его, прежде всего, самовоспитание масс на собственном социальном опыте, а опыт этот далеко не однозначен и включает в себя наряду с положительными моментами (существенными сдвигами в политическом сознании масс) и моменты отрицательные. К последним относится нарастающая в массах тенденция «опоры на собственные ноги», т. е. интенсификации своей трудовой деятельности, подключения к спекуляции, использования протекционистских связей во имя самого элементарного выживания.

Решающая сила общественного развития

Пока социальная философия не понимала и не признавала определяющей роли экономического фактора, материального производства в жизни и развитии общества, она не могла прийти и к выводу о решающей роли в историческом процессе тех, кто производит материальные блага, – народных масс. В таком случае историю должны творить выдающиеся, «критически мыслящие» личности – законодатели, полководцы, ученые и т. д.

Суть этих элитарных теорий не меняется от того, что в одних случаях (например, у объективного идеалиста Гегеля) герои выступают орудием всемирного духа, а в других случаях (в концепциях субъективно-идеалистических) – провозглашается независимость героев от исторической необходимости.

Субъективно-идеалистическая точка зрения на народ неоднократно использовалась в истории идеологами и политиками для реакционных выводов. Фридрих Ницше, например, исходил из того, что народ – «бесформенный материал, из которого творят простой камень, который нуждается в резчике» [185] . И Ницше создал образ этого резчика – героя, сверхчеловека, стоящего над большинством и попирающего мораль этого большинства. Главный принцип и движущий мотив деятельности такой личности – воля к власти. Ради этого все позволено, все средства оправданы. Подобные выводы Ницше были впоследствии взяты на вооружение идеологами фашизма, равно как и его нападки на демократическую идеологию, якобы закрепляющую «стадные инстинкты».

Разумеется, к выяснению роли народных масс необходимо подходить диалектически, конкретно-исторически, учитывая специфику каждого данного этапа общественного развития. Роль народных масс не есть понятие равнозначно применимое к любым формациям и цивилизационным волнам: здесь прослеживается резкая «амплитуда колебаний» – от организованной и идеологически оформленной борьбы (например, пролетариата) до стихийных, «представительных», по оценке К.Маркса, выступлений (например, рабов).

Решающая роль народных масс проявляется прежде всего в главной, определяющей сфере жизни общества – в сфере производства материальных благ. Трудящиеся массы выступают в качестве важнейшего элемента производительных сил. Об этой роли народных масс превосходно сказал Л.Н.Толстой при чтении «Истории России» С.М.Соловьева: «…читая о том, как грабили, правили, воевали, разоряли (только об этом и речь в истории), невольно приходишь к вопросу: что грабили и разоряли? А от этого вопроса к другому: кто производил то, что разоряли? Кто и как кормил хлебом весь этот народ? Кто делал парчи, сукна, платья, камки, в которых щеголяли цари и бояре? Кто ловил черных лисиц и соболей, которыми дарили послов, кто добывал золото и железо, кто выводил лошадей, быков, баранов, кто строил дома, дворцы, церкви, кто перевозил товары?» [186] .

Трудящиеся не только приводят орудия производства в движение, но и каждодневно (если это соответствует их интересам) их совершенствуют, стремясь повысить эффективность своего труда. История свидетельствует, что именно эти, как правило, незаметные, исподволь накапливающиеся изменения подготавливали революции в технологическом способе производства, а затем и во всем общественном строе. Кстати, и ныне очень большая доля изобретений и открытий в области техники приходится на долю непрофессиональных ученых.