Социальная философия: учебник для вузов

В процессе своего становления и развития народ проходит качественно различающиеся между собой ступени-состояния. Одним из таких социально-психологических состояний, уже давно привлекшем к себе внимание историков, философов, социальных психологов, является состояние толпы. При этом надо иметь в виду, что понятие «толпа» в литературе Нового и Новейшего времени употребляется в двух смыслах – широком и узком. Широкий смысл его мы уже, по сути дела, обозначили: под «толпой» понимается социально-психологическое состояние, либо предшествующее формированию народа, либо означающее его деградацию. В узком смысле толпой называют группу людей, стоящих друг к другу «лицом к лицу» или находящихся в «непосредственном соприкосновении», а не любое сообщество людей, такое, как нация, каста, общественный класс, вообще какой-нибудь «коллектив, слишком большой, чтобы собраться вместе» [184] . Интересно, что первоначально, например, у Платона, широкий и узкий смысл совпадали – проектируемое им идеальное государство должно было представлять собой маленький полис численностью около 5000 человек с тем, чтобы все знали друг друга, и они-то и есть «охлос», т. е. толпа, власть которой (охлократия) расценивается Платоном как наихудшая форма государственного правления. Впоследствии, с образованием так называемых «больших обществ», узкий и широкий смыслы рассматриваемого понятия разошлись довольно значительно.

И тем не менее во многих существенных своих характеристиках толпа как более или менее ограниченная группа лиц и толпа как социально-психологическое состояние народа накладываются друг на друга. Возьмем хотя бы такие черты толпы, как легкая возбудимость, способность развить относительно большую энергию (правда, на непродолжительное время), неустойчивость и мобильность в сочетании с трудной предсказуемостью действий, шараханьем из крайности в крайность. Согласуется ли эта характеристика с встречающейся в литературе оценкой толпы как спящих, апатичных, рутинных, косных масс? Анализ показывает, что в данном случае мы имеем дело не с несовместимостью или нарушением логического закона тождества, а с разными этапами в развитии самой толпы. Свойства апатичности, рутинности и т. п. относятся к еще не пробужденным массам. Пробудившись же, массы не в одночасье перестают быть толпой. Тогда-то и рождаются «малые толпы» – стихийные бунтари и мятежники.

Превращение широких народных масс из толпы в народ является одним из наиболее значимых результатов цивилизационного процесса. Под этим углом зрения предстоят еще большие междисциплинарные исследования механизма такого превращения с использованием всего обширного историко-философского наследия. В частности, начавшийся еще в 60-е г. пересмотр точки зрения на место и роль народнической идеологии в истории русской и вообще социологической мысли должен быть продолжен и распространен на их концепцию толпы. Главный недостаток этой концепции заключен отнюдь не в обращении к понятию «толпа». Более того: тщательный, глубокий анализ характерных черт масс, стоящих на уровне толпы, является несомненной заслугой народников и важной ступенью в развитии «социологии масс», берущей свое начало еще от Ф.Бэкона (в частности, от его рассуждений о предрассудках толпы и площади). Беда же народничества – в неспособности научно определить механизм превращения толпы в народ. Для народничества толпа, по сути дела, всегда остается толпой, даже в том случае, если она пробуждается критически мыслящими личностями и идет за ними: она движется и действует именно как толпа – идет за критически мыслящей личностью куда угодно. Отследить процесс превращения толпы в народ, представляющий, в отличие от толпы, совокупность личностей – задача, поставленная марксизмом в ходе критики народничества, до конца не решенная и сегодня.

А между тем как раз сегодня ее решение чрезвычайно важно, ибо позволяет понять, кто же мы по своему нынешнему социально-психологическому состоянию? Способны ли мы, как народ, оказать определяющее воздействие на выбор пути нашего дальнейшего исторического развития? Или мы – толпа, ведомая демагогами?