Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Организацией, для которой Восторгов надеялся заручиться массовой поддержкой духовенства и к которой принадлежал сам, был Союз русского народа (СРН). Он был основан в октябре 1905 года политиками-монархистами и антисемитами Александром Дубровиным и Владимиром Пуришкевичем и пользовался лояльностью националистических военизированных группировок, организованных вокруг антиеврейских и антисоциалистических погромов, известных как «черные сотни»[790]. СРН поддержал слегка обновленную версию лозунга «Православие, Самодержавие, Народность», третий элемент которого должен был быть более явно связан с русской этнической принадлежностью. В то же время он сохранил акцент на православии как важнейшем элементе русского национализма, что сделало СРН естественным союзником «православных патриотов» внутри церкви[791]. Официальных миссионеров особенно привлекала эта организация потому, что она поможет им в борьбе с принципом свободы совести. Например, Владимир Скворцов, главный миссионер-мирянин Синода, призвал духовенство поддержать СРН через свой журнал «Колокол» перед выборами в III Думу[792]. В письме Восторгову в 1913 году один епархиальный миссионер назвал себя «смиренным черносотенцем»[793]. Более того, СРН активно обхаживал православное духовенство, ведь публичная поддержка со стороны священников и епископов повышала доверие к его идеологии религиозно обоснованного национализма. Помимо поддержки исключительного права православной церкви на прозелитизм и миссионерскую деятельность, СРН выступал за созыв Собора, восстановление патриаршества и реформы по установлению свободных выборов епархиальных служащих[794]. Это звучало весьма привлекательно для церковных избирателей и депутатов, которые даже со стороны консервативных партий чувствовали определенную враждебность.

Хотя данных о членстве в СРН не существует, организация не получила той церковной поддержки, на которую надеялись ее лидеры. Некоторые епархиальные руководители, в первую очередь митрополит Московский Владимир, поддерживали организацию и активно выступали за нее. В то же время по всей империи представители и органы печати СРН неоднократно выражали разочарование отсутствием поддержки со стороны духовенства в целом[795]. В декабре 1906 года, например, представители уфимского отделения СРН в письме обер-прокурору жаловались на противодействие их организации со стороны «влиятельных в епархии духовных лиц» и просили дать священнослужителям формальное разрешение вступать в СРН и совершать богослужебные действия на его собраниях[796]. В январе 1907 года под давлением царя Синод постановил информировать таких просителей, что «Святейший Синод не возбраняет духовным лицам участвовать в собраниях, дозволенных законом»[797]. Этот неоднозначный указ не вызвал волну поддержки СРН со стороны духовенства. Более того, даже в Москве, где приходские священнослужители были убеждаемы своим епископом присоединиться к СРН, организация получила лишь вялую поддержку. В марте 1909 года купец, руководивший местным отделением СРН в Москве, докладывал митрополиту Владимиру, что «при открытии Дмитровского отдела Союза Русского Народа… на собрании участвовали из духовенства: Архимандрит местного Борисоглебского монастыря о. Феодосий, соборные священники: Н. В. Козлов и А. Н. Фелицын и священник села Борисова С. П. Афонский. Все же остальное местное духовенство, к глубокому прискорбию, отсутствовало, хотя и было приглашено»[798]. СРН добился большего успеха в провинциях, где духовенство чувствовало угрозу со стороны неправославного населения, таких как Туркестан[799]. Несколько депутатов-клириков в двух последних Думах были связаны с СРН, в том числе викарный епископ Херсонской епархии Анатолий (Каменский), который входил в состав Центрального совета СРН, будучи депутатом в IV Думе[800]. Тем не менее ни СРН, ни какая-либо другая ультранационалистическая организация не добилась такой массовой поддержки, на которую рассчитывал Восторгов.