Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Как система приходских школ оказалась предметом столь массовых нарадок? Как указывает Бен Эклоф, учебная программа приходских школ мало отличалась от программы земских школ: «Утвержденные программы церковных школ (1886 г.) и земских школ (1897 г.) были практически идентичны; сравнение программ каждый раз обнаруживало, что церковные и земские школы посвящали каждому предмету почти идентичное время; в церковных школах больше внимания уделялось лишь церковнославянскому языку»[527]. Однако духовенству было предъявлено обвинение не только в попытке монополизировать народное образование, но и в стремлении внушить учащимся установку на политическое и моральное подчинение режиму. Павел Милюков, лидер кадетов и один из наиболее ярых противников церковно-приходской школы, выразил эту позицию в своей речи в Думе в 1908 году: «Защитники церковно-приходской школы не скрывают, что значит „религиозно-нравственное воспитание“, которого от них ожидают. Это есть способ парализовать политическую опасность, могущую явиться от воспитания народа в светских школах. Светская школа хочет освободить личность, а церковно-приходская хочет обуздать ее»[528]. Такие утверждения основывались на предположении, что клирики являются агентами центральной власти. Давали повод к такому восприятию и некоторые церковные деятели, такие как епископ Митрофан, который в своей речи в Думе 1908 года восклицал, что все школы империи должны находиться в ведении Синода[529]. Однако гораздо больший ущерб репутации приходских школ причинила государственная политика, которая, казалось, демонстрировала обоснованность восприятия духовенства как правительственных агентов. Священнослужители, преподававшие Закон Божий в светских школах, официально были обязаны следить за другими преподавателями на предмет любых признаков неблагочестия и нелояльности. Впрочем, на практике такого обычно не происходило. В светских школах священник-законоучитель был в явном меньшинстве в сравнении со своими коллегами-мирянами и не имел над ними никакой реальной власти. Министерский инспектор с гораздо большей вероятностью сообщил бы о проявлениях там нелояльности или неблагочестия, чем священник, которому это учреждение было необходимо для получения жалованья[530]. Тем не менее широко распространенная враждебность по отношению к приходским школам создала организационный раскол между религиозной и светской школьными системами, которые фактически дополняли усилия друг друга на поприще народного образования.

Либеральные критики нередко заявляли, что дешевая церковная система начального образования должна уступить место земским школам, которые могут за счет земского налогообложения обеспечить сравнительно лучшие условия и более подготовленных учителей. Эта точка зрения была выражена в статье 1901 года, опубликованной в известном либеральном журнале «Вестник Европы». Утверждалось, что приходские школы теперь оказываются препятствием на пути расширения земской школьной системы[531]. Сторонники этого аргумента игнорировали тот факт, что метод, которым руководствовалось приходское духовенство в деле финансирования своих школ, заложил основу базового образования еще до того, как земства взяли на себя эту задачу, и что церковные педагоги помогли земствам наладить их школьную систему. Исследование Эклофа показывает, что до 1890 года земское финансирование крестьянских школ представляло собой лишь номинальные субсидии. Только когда центральное правительство взяло на себя финансовую ответственность за тюрьмы, суды и другие административные расходы, земства стали выделять больше средств на образование[532]. Однако и после этого земское и приходское образование в значительной степени дополняли друг друга. Ряд губернских земств, в том числе и Тверское, до 1903 года предпочитали из‑за нехватки средств переводить значительную часть своих школ в епархиальную систему[533]. В этот же период Тверское земство открывало и новые школы в сотрудничестве с епархиальным школьным советом[534]. Но как только земская система встала на ноги – она получила преимущество в силу обязательного налогообложения. Крестьяне, которым приходилось платить налоги на содержание земской школы, стали гораздо менее охотно вносить добровольные пожертвования на церковно-приходскую[535]. Ко второму десятилетию XX века появились донесения епархиального инспектора о закрытии мелких приходских школ в связи с открытием новых земских школ[536]. Таким образом, если церковно-приходские школы и конкурировали с земским образованием, то в слабой позиции.