Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана

10 июня 1921 г. из-за сильного встречного ветра потерпел аварию самолет «Фартри» (№ 359), пилотируемый военлетом ЯП. Щукиным и летнабом С.П. Лукиным. Несмотря на серьезные повреждения летательного аппарата («снесено шасси, погнута хвостовая ферма, порваны оттяжки, помято правое крыло, погнут нижний лонжерон гондолы»¹⁷⁶), экипаж отделался легкими ушибами.

17 июня при совершении разведывательного полета «Сопвич» (№ 8155; экипаж Южак – Дамышкевич) «в воздухе сорвался в капот, разбит винт». В результате пришлось совершить вынужденную посадку¹⁷⁷.

В период с 18 по 25 июня 1921 г. летный состав эскадрильи вследствие большой изношенности авиационной техники не мог в полном объеме решать поставленные задачи или сталкивался с незначительными авариями (табл. 6)¹⁷⁸

.

Таблица 6

В начале июля 1921 г. в ходе перегона самолета «Ньюпор-XXIII» (№ 4142) для проведения ремонта на базе 11-го авиа-поезда-мастерской последний при посадке скапотировал и был выведен из строя. «Вуазен» (№ 378), пилотируемый летчиком Лапшиным (20 ао), в ходе тренировочного полета при посадке зацепился за проволочные заграждения, скапотировал и сгорел. Пилот получил ожоги¹⁷⁹.

22 июля во время пробы самолета «Сопвич» (№ 8155) на высоте 1000 м он сорвался в штопор и, падая, ударился о дерево. При падении ЛА был разбит, летчик Болягин и моторист Табаровский получили тяжелые ушибы и сотрясение мозга¹⁸⁰.

По общей оценке, за время Тамбовской операции только в составе БВЭ от 50 до 57 % боевых машин было неисправно или требовало незначительного ремонта. С этой целью в ее состав дополнительно, как указывалось ранее, был включен 2-й авиационный парк, где в полевых условиях можно было устранить обнаруженные неполадки и восстановить технику. Более серьезные неисправности уже требовали отправки ЛА на авиазаводы для проведения там капитального ремонта.

Любая посадка самолета на территории восставшего района могла привести к гибели летчиков и уничтожению самолета, причем даже не от рук повстанцев, а от самосуда местного населения. К сожалению, с началом лета среди летчиков появились первые боевые потери. Так, 1 июня 1921 г. при совершении вынужденной посадки были захвачены в плен и зарублены военлет 20 ао А. Сомме и начальник оперативного управления штаба войск Тамбовской губернии А. Тищенко. Самолет повстанцы сожгли.

17 июня не вернулся из боевого полета «Фарман» (№ 8504) (по некоторым сведениям – «Румплер»), пилотируемый военлетом Г. Бельманом и сопровождавшим его комиссаром В. Родионовым. По имеющимся данным, в ходе вынужденной посадки в районе д. Воронцовка летчикам пришлось вступить в неравный бой с отрядом повстанцев. Расстреляв все патроны, отважные авиаторы последними пулями из наганов застрелили себя¹⁸¹. Позднее для организации поисков тел погибших был сформирован специальный отряд (80 человек при 18 пулеметах). Торжественные похороны погибших боевых товарищей состоялись 27 июня 1921 г.¹⁸²

Для отдания им последних почестей была временно создана авиагруппа из пяти самолетов¹⁸³.

Встреча самолетов с отрядами повстанцев всегда несла в себе опасность быть сбитым ружейным и пулеметным огнем с земли. Так, 15 июня чудом избежал гибели экипаж «Сопвича» (№ 339), пилотируемый летчиком Я. Южаковым и летчиком-наблюдателем Лукиным, когда вражеская пуля перебила нижний трос стабилизатора машины¹⁸⁴. Самолет совершил вынужденную посадку на подконтрольной восставшим территории. Выскочив из засады, антоновцы попытались захватить летательный аппарат. Экипаж «Фармана» (экипаж Денисов – Иванов; 20 ао), выполнявший в этот день разведывательный полет в указанном районе, открыл пулеметный огонь по противнику и сбросил несколько бомб. Повстанцы были вынуждены отступить. Военлет Южак сумел запустить мотор своего самолета и вскоре благополучно вернулся на свой аэродром¹⁸⁵.

Для ужесточения мер в отношении сопротивлявшихся Полномочной комиссией ВЦИК был издан приказ от 11 июня 1921 г. № 171, который, по существу, ввел в зоне боевых действий настоящий оккупационный режим. В соответствии с этим документом вводился институт заложничества по отношению к местному населению, дававшему приют повстанцам. За сокрытие оружия следовал расстрел без суда и следствия. 12 июня командующий войсками М.Н. Тухачевский и начальник штаба Н.Е. Какурин подписали один из самых зловещих в советской истории приказов № 0116 о применении на территории Тамбовской губернии химического оружия. Вследствие отсутствия в тот период химических авиабомб (ХАБ) авиация, в отличие от артиллерии, эту задачу не решала. Хотя руководство ВВФ РККА высказывалось о необходимости применения против восставших зажигательного и ядовитого оружия.