Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Есть несколько причин, по которым перестроечное фантастическое кино можно рассматривать как поворотный пункт для жанра в целом. На некоторые из них указывают рассмотренные выше образцы советской космической фантастики того периода. Во-первых – и это, по сути, главное, – интерес к фантастическим произведениям о полетах в космос, столь ярко выраженный в прежние годы, сошел на нет. Этот тематический сдвиг коррелировал как с общей утратой интереса к космическим программам в мировой массовой культуре, так и с сугубо местными общественно-политическими реалиями: к началу перестройки народные массы охладели к советской космической программе, как, впрочем, и к самому СССР [Miller 2007: 512]. К тому же благодаря расширению рамок жанра, куда теперь могли включаться элементы фэнтези и фольклора, а также развлекательные эпизоды без морализаторского подтекста, космос перестал считаться единственной достойной внимания темой. Не обязанная более нести воспитательную функцию или аллегорически представлять земной общественный порядок в виде далеких планет, научная фантастика находила достаточно поводов и способов ставить вопросы о взаимоотношениях человека, общества и техники здесь, на Земле. В годы перестройки советская кинофантастика действительно стала богаче и разнообразнее, однако фантастические события в этих фильмах чаще происходили на Земле, как в «Письмах мертвого человека» (1986) К. Лопушанского или «Армавире» (1991) В. Абдрашитова, а то и вовсе в сознании героя. Во-вторых, смысловая трансформация жанра научной фантастики в советском контексте сопровождалась и переосмыслением космической темы в кинематографе. Весьма показательно, что в перестройку не вышло ни одной хвалебной и триумфальной ленты о советской космической программе, а фильмы научно-фантастические, сохранившие интерес к космосу, как мы уже убедились, теперь трактовали тему куда менее серьезно.

Все это, конечно, не означает, что перестроечная фантастика полностью отстранилась от советского подхода к жанру. Как следует из изложенного в этой главе, то была лишь некоторая модернизация прежних жанровых условностей (таких, как проблема человека в новом, разросшемся мире, дидактическая направленность, прославление технических достижений человечества и т. п.) и изъятие их из канона прежней, идеологически направленной научной фантастики прошлых десятилетий. Параллельно пересматривалась и государственная политика в области кино, все более ориентировавшаяся на коммерческое кинопроизводство (отсюда и появление ярких экшен-постановок вроде «Подземелья ведьм»). Обе эти тенденции (опора на тематическое наследие советской научной фантастики – о чем наглядно свидетельствует то, что последняя постоянно используется в качестве сценарной основы, – и коммерциализация жанра) сохранились и в постсоветской российской кинофантастике. Ярким примером здесь может служить «Обитаемый остров» Ф. Бондарчука (2008–2009) – высокобюджетная экранизация одноименного романа братьев Стругацких с подчеркнуто размашистыми спецэффектами (боевые сцены с замедлением времени, грандиозные взрывы, безупречная прорисовка лиц); сюжетно фильм опирался на советскую фантастику, а технически – на современные спецэффекты. Подобные работы знаменуют поворот в позднесоветском и постсоветском научно-фантастическом кинематографе – поворот спиной к одержимости космическими сюжетами и проблемами (см. предыдущие главы), такими как структура утопического общества, присущие ему типажи героев, его эстетика, а также нарративы, способствующие построению подобного общества. Этот поворот, намечавшийся еще в конце 1970-х и в годы перестройки, с одной стороны, свидетельствовал о более «легкомысленном» подходе к таким вопросам, а с другой – задавал новый угол зрения для их постановки.

От перестройки к иного рода критике

Как мы увидим в последующих главах, посвященных постсоветским фильмам, в которых вспоминалась и увековечивалась космическая эра ХХ века, развенчание мифа о бесспорном превосходстве советской космической программы не привело к полному исчезновению кинолент о космосе. Скорее, сама космическая тема постепенно стала прерогативой других жанров. Воспоминания о космической эре и попытки ее увековечения характеризовались, пользуясь выражением С. Бойм, как рефлексирующей, так и реставрирующей ностальгией [Бойм 2013: 20–35]. Авторские фильмы 2000-х годов (о которых пойдет речь в главе 7) иронизировали, критиковали и в целом выражали сомнение в адекватности «космической мании» тех лет (рефлексивная ностальгия); попытки же вернуть утраченному мифическому прошлому его будущее (реставрирующая ностальгия) можно наблюдать в ряде высокобюджетных байопиков и остросюжетных триллеров последних лет (их мы рассмотрим в главе 8)[88].