Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Общей, легко узнаваемой чертой советского кино о космосе служит стереотипный образ космонавта как «избранного» – того, кто был избран советской властью, того, кто в совершенстве владеет языком техники, кто столь высоко ценит достижения советской науки, что готов пожертвовать даже жизнью во имя будущего прогресса. «Гагарин. Первый в космосе» открывается снятой как бы с высоты птичьего полета сценой, где финалисты отбора кандидатов в космонавты Гагарин (Ярослав Жалнин) и Титов (Вадим Мичман), оба худощавые и невысокие, лежат на своих узких армейских койках накануне исторического события – первого вылета человека в космос. Юноши весьма схожи, а порой и вовсе неотличимы. При этом флешбэки то и дело возвращают нас к эпизодам отборочного процесса, наконец доходя до итогового обсуждения в командном центре. Все призвано понемногу убедить зрителя в том, что наилучшим кандидатом для первого полета был Гагарин. Он верный товарищ, бескорыстный и спокойный, чрезвычайно простой и рассудительный; Титов же, напротив, изображен как завистник: он ревнует к успехам Гагарина и неспособен в итоге спокойно принять свое «поражение» (так, когда Юрий пытается утешить расстроенного Германа, говоря, что его час в космосе еще впереди, тот с горечью отвечает, что «тысячи тысяч будут летать, но запомнят первого»).

Тем не менее подобные описания не являются объективными и беспристрастными. По мере развития сюжета становится ясно, что решающее слово о способностях того или иного космонавта принадлежало главному конструктору Сергею Королеву (Михаил Филиппов). В фильме он выступает также главным интерпретатором. Он интерпретирует данные, собранные следящей за ходом подготовки добросовестной командой врачей и медсестер, взвешивает «за» и «против», советуется с коллегами и в конце концов решает, кому лететь в космос. Королев предстает некой демонически-непогрешимой фигурой, безусловной и не подлежащей сомнению вертикалью. Равно как не подлежали сомнению и те, как он их называл, «орелики», на которых пал его выбор. Кадры со стартом ракеты предваряются эпизодами с Королевым не только в «Гагарине» но и во «Времени первых». В нем прославленный конструктор (Владимир Ильин) пошагово инструктирует Алексея Леонова (Евгений Миронов) во время его недолгой «прогулки» в открытый космос. Вскоре инструктаж прерывается звонком «сверху»: космонавта желает лично поздравить сам генеральный секретарь КПСС Л. И. Брежнев (Валерий Гришко); научный нарратив успеха прерывается, и космонавт, ненадолго поддавшийся эмоциям, оказывается в непростом положении. Подобных ситуаций в фильме несколько, и всякий раз они разрешаются благодаря безупречному руководству Королева. Акцент на удивительной способности советского народа воплощать в жизнь самые прорывные, новаторские идеи в сфере политики и науки отличает «Время первых» от привычных приключенческих боевиков о космосе, несмотря даже на то, что полету и возвращению «Восхода-2» с Леоновым и командиром корабля Павлом Беляевым (Константин Хабенский) на борту посвящено более половины хронометража. Вполне ожидаемый счастливый финал не был обусловлен исключительным героизмом космонавтов или безукоризненной работой командного пункта на Земле: успех скорее гарантировался магистральной идеей о том, что космос и Земля связаны идеальной научной вертикалью, олицетворяемой главными героями – Королевым и Леоновым. Наука же понимается здесь как сплав абстрактного (формулы), коллективного (техника) и личностного (Королев и космонавты). Именно поэтому миссия не могла потерпеть неудачу, даже если и казалось, что шансы на успех были не слишком высоки.

Рис. 8.1. «Гагарин. Первый в космосе». Гагарин и Титов утром перед оглашением решения о том, кто станет первым космонавтом