Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

При этом моменты отчаяния, вызванные подобными проблемами, зачастую сопровождались самыми сокровенными воспоминаниями о Земле. В фильме «Гагарин. Первый в космосе» Юрий Гагарин то и дело погружается в воспоминания детства, укрепляющие его дух. Над его воспоминаниями витает призрак Великой Отечественной войны, что объясняет нынешнее спокойствие и жизнестойкость Гагарина и одновременно позволяет дополнить его психологический портрет такими чертами, как бескорыстие, преданность своей семье и любознательность. В частности, зрители узнают, что во время войны, когда его родная деревня была оккупирована немцами, он подверг себя опасности, чтобы вырвать своего младшего брата Бориса из лап нацистского солдата. При этом подчеркивается, что он был своевольным парнишкой: при всем уважении к отцу он отказался идти по его стопам и вместо того, чтобы работать плотником и каменщиком, решил получить образование. Нижний ракурс съемки этого флешбэка сигнализирует зрителю, что этого подростка ждет скорый взлет. Напротив, его отец, мать и сестра в основном сняты анфас, что символизирует горизонталь: ту стабильность и защищенность, которую они придают жизни Юрия.

Гагарин на экране являл собой идеальный образчик советского человека: выросший в бедной, честной крестьянской семье, хладнокровный, спокойный и собранный в трудных ситуациях, стремящийся к некоему высшему благу и, несомненно, преданный служению государству. Когда в ходе психологического теста его спрашивают о первой ассоциации, возникшей у него при слове «ужас», он отвечает: «голод». Когда его мать (Надежда Маркина) интересуется, как относится к его опасной работе его беременная жена, он спокойно отвечает, что она «жена военного» и что он сознательно искал женщину, которая сможет справиться с чем угодно. Таким образом, космический полет Гагарина описан как следствие его доверия к определенному историческому нарративу и нынешним политическим структурам, а также особого (спокойствие плюс дерзание) психологического склада. В кинематографическом плане это парадоксальное сочетание подчеркивалось кадрами, построенными по восходящей диагонали: таковы, например, его воспоминания о символических восхождениях (например, мы узнаем, что Юрий водил жену Валентину в походы). Подъемы и восхождения изображались также посредством монтажа: таковы его воспоминаниями о детстве на Земле, показанные в контрапункте с кадрами из космоса.

Очень похожие процессы были задействованы в фильме Киселева о выходе Леонова в открытый космос, хотя психологический портрет космонавта в нем заметно отличается от гагаринского. Начальство недвусмысленно называет Леонова сумасшедшим после того, как он проявил беспрецедентный индивидуализм и нестандартность мышления, чтобы во время опасной посадки помочь своему напарнику, известному летчику, участвовавшему в Советско-японской войне, Павлу Беляеву. Однако его безрассудство – характеристика, не подтвержденная историческими свидетельствами, – всегда оправдывалось самозабвенной преданностью великому делу. Из фильма не ясно, считал ли он этим делом сам космический полет или его значение для советского государства. «Я потолка не вижу, только небо», – восклицает он в ответ на реплику жены. В то же время он, похоже, весьма взволнован настойчивым требованием государства, чтобы выход в открытый космос состоялся двумя годами раньше, чем планировалось изначально. «Мы готовы лететь хоть в кандалах», – заявляет Леонов; он в восторге от планов выхода в открытый космос, убежден в их осуществимости и пытается убедить в том же обеспокоенного, ответственного и осторожного Королева. Так в фильме подчеркивается неугомонный характер этого активно-деятельного героя.