Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

В отличие от двух предыдущих фильмов, в которых необходимым условием космических полетов служила прочная, стабильная связь между наукой, техникой и личным героизмом, представляющая собой устойчивый вертикальный вектор, «Салют-7» полностью подчинил развитие советской космической программы после 1960-х годов ее милитаристскому подтексту и противостоянию времен холодной войны. Эта слепая восходящая диагональ будет подробно рассмотрена далее. Фильм завершается на радостной ноте: космонавтам удается «голыми руками» отремонтировать вышедшую из строя космическую станцию с помощью кувалды, тогда как руководитель полетов способен лишь беспомощно бросаться на прототип станции у себя в кабинете точно с такой же кувалдой. Но возвращение космонавтов домой зрителю не показано. Научная вертикаль, столь характерная для фильмов о Гагарине и Леонове, здесь нарушена. Космонавты, особенно Владимир Федоров (Владимир Вдовиченков), – всего лишь своенравные механики. Иногда им мерещатся ангелы. «За окном вроде милиция не летает», – говорит Федоров, предлагая своему партнеру Виктору Алехину (Павел Деревянко) выпить водки. Приказы, получаемые с Земли, для них, по сути, менее важны, чем их собственные решения.

«Гонка началась!» Политическая теоретизация и диагональный вектор модернистского прогресса

Все три рассмотренные работы представляют собой сугубо повествовательные фильмы. Причем во всех трех случаях сюжеты повествования предоставляли множество случаев напомнить зрителю о грандиозности достижений космонавтов, одновременно привязывая их к весьма специфическому историческому контексту и духу времени. Если свести сюжеты к их структурным чертам, то мы получим единое повествование: всеобъемлющий метанарратив о советской современности, выстроенной на фундаменте победы в Великой Отечественной войне и стремящейся перегнать Америку в космической гонке. Если внимательно изучить фильмы о советской истории освоения космоса и биографические фильмы о деятелях советской космической программы, то становится ясным, что такие предпочтения были далеко не единственно возможными.

Так, рекламный слоган к фильму «Гагарин. Первый в космосе» гласил: «Гонка началась!» Почему не более привычное, ставшее крылатым словом «Поехали!»? Как ни парадоксально, в фильме «Гагарин. Первый в космосе» стремление «перегнать Америку» не подается так открыто, как во «Времени первых» и «Салюте-7», где решение отправить космонавтов в плохо подготовленный, а следовательно, весьма рискованный полет принималось с единственной целью – опередить идеологического противника. Космонавты Алексей Леонов и Павел Беляев, лишь приблизительно похожие на свои одноименные прототипы, были, по-видимому, отправлены с миссией выйти в открытый космос двумя годами раньше, чем предполагалось разумным, тщательно рассчитанным планом, – и все исключительно ради того, чтобы «утереть нос» НАСА. Таким же образом в «Салюте-7» Алехин и Федоров, прообразами которых послужили реальные космонавты Виктор Савиных и Владимир Джанибеков, были отправлены на стыковку с вышедшей из строя космической станцией «Салют-7» в большой спешке и в сжатые сроки из-за американцев: предполагалось, что те готовили к запуску шаттл «Челленджер», чтобы пробраться на станцию раньше советских космонавтов и украсть их секреты. Дело происходило в 1985 году, и рейгановские «звездные войны», о которых говорилось в Центре управления полетами, выглядели отнюдь не бессмысленной угрозой.

Таким образом, в этих фильмах дорога в космос была, по сути, гонкой по вертикали, обусловленной политическими амбициями и размеченной ориентирами, которые, как правило, вели все дальше и дальше от Земли. В этих условиях не кажется удивительным, что Брежнев без колебаний позвонил Леонову посреди его опасного, беспрецедентного выхода в открытый космос, просто чтобы сказать, что гордится им и надеется на его возвращение. Королев, в целом очень пекшийся о благополучии и безопасности своих космонавтов, не воспрепятствовал этому звонку, хотя, возможно, именно из-за него Леонов несколькими минутами позже проявил неосторожность и чуть не сорвал миссию. Эпизод очень четко продемонстрировал обязательную, даже преемственную связь между советской наукой и техникой (Леонов связывается с ЦУП, после чего идет последовательность кадров, попеременно показывающих то помещение Центра, то космонавта), политическим руководством (звонок Брежнева) и героизмом советских граждан (Леонов). Однако фильм не прослеживает какой-либо связи между политической и технической инфраструктурой и ее сбоями. Неудачи здесь всего лишь средство развития сюжета, а объясняются они либо неназванными техническими проблемами, либо личной беспечностью.