Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Это убеждение разделялось и мужчинами, и женщинами, участвовавшими в космической программе. Женщины, с одной стороны, представлены в рамках существующих стереотипов: это жены и матери космонавтов либо медицинские работники; они постоянно беспокоятся о своих мужьях, сыновьях и пациентах и упорно игнорируются Королевым, который думает только о том, чтобы отправить своих «ореликов» как можно дальше в космос. С другой стороны, они олицетворяют уравновешенный, полный покоя и любви коллективизм. Например, когда сестра Гагарина Зоя (Дарья Мельникова) сообщает их матери Анне, что «Юра на ракете в космосе летает», та выбегает из дома в тапках, готовая немедленно мчаться в Москву, чтобы помогать «Валентине и деткам». Валентина, как и жена Леонова Светлана, воплощает молчаливый идеал «жены военного», излучая при этом нежную, добрую и консервативную женственность домохозяйки и матери. В гораздо меньшей степени это относится к Нине, жене Владимира Федорова из «Салюта-7», позволившей себе усомниться в том, что космическая программа важнее семьи. Лилия, беременная жена Виктора, напарника Владимира, реагирует более сдержанно, но заставляет мужа прихватить с собой в космос две шерстяные лыжные шапки. Интуиция ее не подвела: космонавты вынуждены переносить лютый холод, и шапки приходятся как нельзя более кстати.

Синие лыжные шапочки с узнаваемым советским узором были одним из многих культурных символов, приукрасивших несколько вневременной мир «Салюта-7». Далее в списке водка и дешевые сигареты – то и другое было официально запрещено на космическом корабле, но в минуты отчаяния придавало космонавтам надежду. Гагарин и Леонов в самые драматичные, кульминационные моменты вспоминают дом и думают о родине; Федоров с Алехиным успокаивают себя рюмкой водки или сигаретой. В продолжение этой мысли напомню, что «Гагарин. Первый в космосе» содержит короткий флешбэк, отсылающий к юности Гагарина в летном училище. При выполнении экзаменационного полета инструктор велит ему подложить под себя планшет. Это помогает низкорослому Гагарину посадить самолет с большей точностью. Гагарин, поглощенный заданием, забыл вытащить из планшета сигареты, которыми собирался угостить экзаменаторов в честь успешной сдачи зачета. После того, как он посидел на планшете, сигареты сплющились и пришли в негодность. Из таких деталей в фильме и создается культурное пространство СССР начала 1960-х годов как пространство надежд, мечтаний и исторически обоснованных ценностей, а вовсе не узнаваемых материальных символов, таких как сигареты, водка и прочие бытовые мелочи, которыми изобилует вселенная «Салюта-7».

«Время первых» также опиралось на культурную горизонталь, структурированную вокруг ценностей и отношений; это добавляло к монументальности советской космической программы еще один уровень. Из-за отказа техники Беляеву и Леонову приходится сажать корабль вручную, и они приземляются в отдаленном, холодном, романтически заснеженном районе Пермской области. Космонавты с не меньшим, чем в космосе, риском для жизни в течение многих часов ожидают спасателей; их обнаруживают только благодаря дерзким, незаконным и товарищеским действиям радиста-любителя, находящегося на столь же холодном и отдаленном острове Сахалин. Рискуя попасть в тюрьму, этот второстепенный персонаж сообщает Кремлю о местонахождении космического корабля после того, как официальный советский радиоканал уже распространил новость о вероятной гибели космонавтов.

Как отмечает в своей рецензии С. Щипина, этот второй образ затерянности в пространстве – на сей раз на враждебных зимних просторах советского севера – усилил мифологическое измерение «Времени первых»[106]. Оказавшиеся в западне космонавты в своих белых скафандрах выглядели одновременно героически и абсурдно, словно отсылая к пародийным изображениям советской космической программы, таким как «Первые на луне» Федорченко. Сын шахтера и военный летчик-истребитель, которых спешно отправили в срочный полет, чтобы доказать Америке превосходство СССР в космосе, каким-то чудом, вопреки всему, возвращаются на Землю на неисправном космическом корабле. Отчужденные в своем героизме, они могли спастись только благодаря целому ряду коллективных межконтинентальных усилий.

Камеры как двигатель интриги и эпохальные финальные кадры