Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Первоначальная версия была впоследствии восстановлена и ныне доступна на различных онлайн-ресурсах, где также можно ознакомиться с пестрой палитрой зрительских впечатлений от фильма. Комментарии варьируются от указаний на несоответствие экранизации тексту ефремовского романа и ностальгических пассажей о том, насколько же «старая добрая» советская кинофантастика превосходила западную, до рассуждений о технических аспектах картины и анализа ее возможной интертекстуальности. В связи с последним моментом примечательно, что особо ярые поклонники Ефремова любят указывать на целый ряд элементов – таких, как имя главного героя (Дар Ветер), идея «Великого кольца» космических станций и визуальная эстетика фильма в целом, – которые были заимствованы, отточены и переосмыслены Дж. Лукасом в «Звездных войнах» с их одиозным «злодеем» Дартом Вейдером. Подобные комментарии порой сопровождаются сетованиями на советскую индустрию спецэффектов: особое внимание привлекает обшитый фанерой танк Т-34, загримированный под инопланетный вездеход[42]. Однако на удивление многие отзывы простых кинолюбителей свидетельствуют о положительном отношении к картине, которая после выхода на экраны в 1967 году, как ни странно, не вызвала особого восторга у критиков (см., например, [Ревич 1968: 82–86]). Интересно, что именно те черты, за которые советские киноведы порицали фильм, – непомерная идеализация, неестественные диалоги, эпичность повествования, одномерность персонажей, самозабвенно преданных грядущему коммунистическому настоящему, – весь этот «идеальный мир», как правило, приходится особенно по душе современному зрителю. При этом общее суждение, согласно которому «Туманность Андромеды» – это «фильм об идеях (или идеалах)», проясняет некоторые моменты и в то же время скрывает от понимания другие.

Во-первых, ровно так же, как «Аэлита», «Туманность Андромеды» представляла на экране утопию весьма специфического рода. И если Протазанов ратовал за микротрансформации и поток становления, то Шерстобитов воспевал монументальность – в плане как грандиозности коммунистического проекта, так и его непогрешимости и совершенства. Закадровый голос в знаменитом вступлении провозглашает, что фильм посвящается «вам, живущим в ХХ веке; вам, живущим в первом веке коммунистической эры». Далее следует нечто вроде обряда инициации: юноша, а за ним девушка приносят клятву во всем идти за «старшими», учиться у них и трудиться на благо общества. Молодые люди присягают на фоне огромного монумента в виде руки с бьющим из ладони огнем – факелом, символизирующим торжественную передачу пылающего светоча знания от «старших» к тем, кто только достиг совершеннолетия. Образ коммунистической Земли будущего – недвижно-монолитной, с безупречно функционирующим обществом – сохраняется на протяжении всего фильма. Земля будущего – дом физически и умственно развитых людей, облаченных в одежды, похожие на античные туники, и двигающих вперед научный (но не социальный!) прогресс. Дар Ветер (Сергей Столяров), его возлюбленная Веда Конг (Вия Артмане) и подобные им люди обладают таким высоким интеллектом, что для них не составляет труда переключиться с одной профессии на другую, сколь угодно далекую от первой. И вот начальник станций «Кольца» Дар Ветер, уставший от постоянного напряжения, решает подать в отставку и присоединиться к археологической экспедиции, возглавляемой его музой Ведой. Та вполне довольна таким поворотом событий, но отказывается принимать любовь Дара, поскольку хранит обещанную верность капитану звездолета Эргу Ноору и ожидает его возвращения из космоса. При этом все указывает на близкие отношения Дара с Ведой: пара даже носит схожие туники – он с черным ромбом, а она с черным кругом на груди.

Рис. 2.2. «Туманность Андромеды». Дар Ветер и Веда Конг в туниках

Все идет своим чередом и в космосе, где мы следим за миссией звездолета «Тантра» под командованием Эрга Ноора. Внезапно корабль попадает в мощнейшее гравитационное поле Железной звезды, и капитан принимает решение об аварийной посадке на одну из двух планет системы. По ходу этих событий зритель узнает, что астронавигатор звездолета Низа Крит (Татьяна Волошина) влюблена в Эрга, который, впрочем, держится отстраненно и замкнуто. Однако воздвигнутая капитаном стена равнодушия рушится, когда при столкновении с враждебной формой жизни Низа закрывает его собой и в результате впадает в кому. Эрг переживает душевный кризис, и бортврач-психотерапевт предлагает ему излечить его от внезапно нахлынувшего чувства к Низе. Тот соглашается, но в последний момент прерывает сеанс, цитируя строфу шекспировского сонета из старинной, еще бумажной книги, в знак любви подаренной ему Низой перед злосчастной вылазкой на планету. Несмотря на череду трудностей, фильм завершается на мажорной ноте: Веда, ожидающая возвращения «Тантры», чтобы ответить взаимностью Дару, наконец узнает, что корабль вскоре вернется на Землю, где новые поколения вступающих в совершеннолетие приносят клятву верности «старшим».