Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Концепция немецкой диаспоры как «шпионской и диверсионной базы» была сформулирована в СССР задолго до прихода А. Гитлера к власти и появления проблемы военной опасности со стороны Германии. Материалы исследования, проведенного А. И. Савиным, показывают: уже с середины 1920-х гг. ОГПУ утвердилось во мнении, что «многомиллионное население немецкого происхождения» настроено «националистически и профашистски», является «врагами коммунизма и советского строя» и «почвой для германской разведки». Советские спецслужбы считали, что «особую опасность в случае войны» представляет «фактор компактного проживания немцев в пограничных зонах, крупных промышленных областях и „благотворных“ земледельческих районах»[1860].

Подозрительность по отношению к немецкому этносу усилилась после прихода НСДАП к власти в Германии в 1933 г. Советское руководство во главе с И. В. Сталиным, который, по некоторым данным, и без того «относился к немцам с определенной долей иронии и скептицизмом»[1861], стало все более склоняться к мысли, что советские немцы — это «пятая колонна», которая обязательно «проявит себя при начале военных действий»[1862].

27 июня 1934 г. на заседании бюро обкома ВКП(б) по АССРНП было объявлено, что «установление фашистской диктатуры в Германии, открытая и тайная подготовка войны против СССР, новая волна фашистской клеветы против трудящихся Немреспублики вызвали… активизацию контрреволюционных буржуазно-националистических элементов» в республике. Эти «элементы» якобы усилили «антисоветскую борьбу» в области идеологии, «маскируясь в национальный костюм»[1863]. В рамках начатой в том же году кампании «по борьбе с фашизмом» было развернуто мощное наступление на национальную культуру советских немцев — запрещались и преследовались многие национальные традиции и обычаи, вплоть до исполнения народных песен[1864]. Таким образом, советский режим безосновательно рассматривал этническую специфику советских немцев как «длинную руку» нацистской Германии.

Наряду с обвинением в «распространении фашистского влияния и культивировании националистических убеждений» советским немцам приписывались попытки организации диверсионных актов на железной дороге в Ростове-на-Дону, Минеральных Водах и других городах, а также на промышленных предприятиях. В советской политике ярко проявилась «неприязнь по отношению к немецкому населению»[1865]. Таким образом, власть, под предлогом этнического родства немцев СССР и населения враждебного государства — Германии, избрала советских немцев в качестве удобного «внутреннего врага», на которого можно было списывать ошибки и неудачи самой власти.

Устойчивая карательная традиция в отношении советских немцев, которая сложилась к началу «Большого террора»[1866], в период пика массовых репрессий обрела новое содержание. В 1937 г. было сфабриковано дело о разоблачении якобы действовавшей в АССРНП «подпольной националистическо-фашистской организации». По этому делу подверглось репрессиям практически все руководство республики — как немецкой, так и русской национальности. В том же году на обложках ученических тетрадей и в учебниках, выпущенных Государственным издательством АССРНП, была обнаружена якобы «искусно вкрапленная фашистская символика»[1867]. Руководство издательства подверглось репрессиям. Антинемецкие проявления были отмечены и в других регионах СССР — например, с трибуны XIII съезда КП(б) Украины прозвучало заявление, что в республике имеет место «вредительство разных наций», с намеком на украинских немцев[1868]. В 1936–1937 гг. с целью «очищения» приграничной полосы было проведено выселение немецких и польских хозяйств из западных районов Украины[1869].

Обвинение в «шпионаже в пользу Германии» было общим местом кампании массовых репрессий в СССР в 1930-х гг. Для «обоснования» репрессий в отношении «германских шпионов» в СССР распространялись сведения о разоблачении «германских шпионских центров» в США, Великобритании, Франции и Чехословакии[1870].

Уничтожение немецких кадров в АССРНП сопровождалось насаждением открытого недоверия к коммунистам-немцам как потенциальным «пособникам германского фашизма». В результате интенсивной чистки в составе секретарей парторганизаций практически не осталось немцев. Этим фактом заинтересовался сам И. В. Сталин, очевидно указав на допущенный «перегиб в национальном вопросе». К середине 1937 г. численность немцев — членов партии — увеличилась. Однако немцем по национальности был только 3-й секретарь обкома (Г. Г. Корбмахер), а среди заведующих отделами обкома немцев не было вообще. Можно согласиться с мнением, что с 1938 г. «дискриминация стала доминантой в национальной жизни АССРНП». На прошедшей в феврале 1939 г. XXII областной партконференции из 227 делегатов было только 69 немцев (30 %), хотя немцы составляли в республике 65 % населения[1871].