Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Основной фактор, который определил негативное отношение к немцам СССР, — это отождествление их с немцами Германии. Даже в АССРНП разделялось подобное мнение. В день объявления указа о депортации в республике, по словам очевидцев, «весь день… всюду говорили о немцах. И хвалили этот народ, и ругали. Только потому ругали, что Германия напала на нашу страну»[1998]. По воспоминаниям выдающегося советского спортсмена, немца на национальности, Р. В. Плюкфельдера, когда осенью 1941 г. их везли в эшелоне на спецпоселение, на одной из станций рядом стоял поезд с ранеными советскими солдатами. Услышав немецкую речь, солдаты содрогнулись. Раздались крики: «Дайте мне автомат… я их всех перестреляю!», «Смотрите, что ваши сволочи сделали со мной! А вас увозят подальше от фронта, хотят сохранить — для чего?». (Очевидно, этот солдат думал, что немцев эвакуируют, а не депортируют.) Другие же были более прозорливыми, говоря: «Как заложников, в рабство везут», «Товарищ Сталин правильно делает, иначе кто на нас будет работать?». Третьи пророчили: «Немец прет со страшной силой. И если далеко зайдет, возьмет Москву, то мы вот эту сволочь всю уничтожим. Так что им все равно капут»[1999].

В Сибири, Казахстане и других местах, куда были депортированы советские немцы, многие местные жители говорили им, что это они «начали войну», относились к ним с пренебрежением, называли «фрицами» и «фашистами»[2000]. По воспоминаниям, немцев встретили «настороженно, даже с некоторой злостью», что было «понятно, ведь их мужчины воевали с немцами». Хотя врагами СССР были «другие немцы», это было трудно объяснить «колхознице, которая получила похоронку»[2001]. Когда Р. В. Плюкфельдер, находясь на спецпоселении в Сибири, во время голода ходил по деревням и собирал милостыню (ему было 14–15 лет), хозяйка в одной избе, накормив его, сказала: «Немцы Россию захватывают, а я немца кормлю». По его же воспоминаниям, когда уполномоченный из района говорил жителям их села, что «фашистскую сволочь надо изгонять из Страны Советов и что немцы хотят отнять наше светлое будущее», некоторые жители смотрели на него, а он в шутку, но с горечью кивал в отчет: «Да-да, все у вас отниму…»[2002]

В трудармии советских немцев также часто принимали за нацистов — «тех самых немцев, которые жгли русские города и сёла, убивали отцов, мужей, братьев и сыновей». За «своих» немцев даже не желали вначале принимать собратья по несчастью — трудпоселенцы, депортированные с Украины, — говоря, что немцы не могут быть «советскими»[2003]. Хотя со временем такое отношение менялось, тем не менее и в День Победы 9 мая 1945 г. десятник на шахте в Киселевске сумел испортить праздник немцам-трудармейцам, честно трудившимся всю войну, объявив: «Это не ваша победа, это поражение немцев». В ответ трудармейцы ему сказали, что «День Победы — для всех, независимо от национальности». Десятник извинился — «мол, это была шутка». Однако его «шутку» немцы справедливо «восприняли как плевок в лицо»[2004].

Советских немцев постоянно призывали искупить некую мифическую «вину»[2005]. Р. В. Плюкфельдер вспоминает, что на митинге перед отправкой женщин-немок в трудармию в январе 1943 г. военком сказал: «Вероломные убийства и разбой творят ваши сородичи, немцы с земли ваших предков. Но в Германии есть коммунисты, которые выступают против Гитлера. И мы считаем, что вы должны быть солидарны с ними!»[2006] Такие чиновники не понимали или не хотели понимать, что советские немцы были гражданами и коренными жителями СССР, не имевшими отношения к Германии.

Ситуацию усугубляло то, что многие граждане Советского Союза часто не имели представления о том, что на территории страны издавна жили «свои» немцы[2007], и мало знали о немцах вообще. По воспоминаниям детей военного времени, они думали, что немцы — это вообще «не люди», так как «их… видели только в кино»[2008]. Р. В. Плюкфельдер вспоминает, как ему говорили местные жители: «Нет, не похож на немца. Русский ты»[2009]. Очевидно, они представляли немцев не иначе как чудищ с рогами. Это подтверждают воспоминания Г. А. Вольтера: «Кое-кого из нас на полном серьёзе просили снять шапку, дабы убедиться, что у него нет рогов, какие изображались на головах гитлеровцев в газетах и на плакатах того времени. Не обнаружив на стриженых головах ожидаемых бугорков, многие приходили к выводу, что мы, кажется, не настоящие фашисты… Было высказано и другое, не лишенное остроумия мнение: „Это фашисты, но без рогов. Другая порода“»[2010].