Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Важнейшим вопросом является выяснение объективных характеристик уровня лояльности этнических немцев СССР государству. Судя по статистике демобилизованных, во время Великой Отечественной войны, в Красной армии состояли на службе как минимум 33 516 советских граждан немецкой национальности, в том числе 1609 офицеров, 4292 сержанта и 27 724 рядовых[2042]. Несмотря на приказ об отзыве этнических немцев из армии, на фронте по разным причинам, в том числе путем сокрытия своей национальности, осталось немало советских немцев. Ратные подвиги многих из них удостоены высоких боевых наград. В их числе — Герои Советского Союза генерал-майор С. Волькенштейн, полковник Н. Охман, старший лейтенант Р. Клейн, лейтенант В. Венцель, старшие сержанты М. Гаккель и П. Миллер, командир партизанской бригады А. Герман, партизан-разведчик Э. Эрдман, Герой России старшина Ф. Ганус, а также полковник Е. Шредер, подполковник Н. Янцен, капитан К. Шлоссер, командир партизанского отряда Т. Альбрехт, военнослужащие Я. Фризен, Ф. Лейсле, К. Вирт, Я. Нойдорф, партизаны В. Штраухман, И. и Э. Лейзер, Ф. Триппель, Г. Кучер и Н. Гефт. От рук нацистских оккупантов в Киеве пали советские подпольщики Э. и М. Бремер, в Одессе — В. Мюллер и Р. Бахман[2043]. Известны случаи, когда некоторые немцы-спецпоселенцы меняли свои немецкие фамилии на русские и уходили на фронт. Так, Г. Рихтер, изменив свою фамилию на Смирнов, ушел в Красную армию и воевал с весны 1942 г. до Победы[2044].

Предательства, превышающего средние показатели по другим национальностям СССР, среди советских военнослужащих из числа этнических немцев не было. Анализ фильтрационных дел военнопленных из числа немцев Поволжья показал, что только в 2,5 % случаев сдача в плен была намеренной. Даже в условиях плена, несмотря на выделение этнических немцев в категорию привилегированных военнопленных, большинство советских немцев отказывалось от сотрудничества с нацистами и предпочитало оставаться в лагерях военнопленных, часто скрывая свою национальность[2045].

С самого начала Великой Отечественной войны была очевидной искренность патриотического порыва немецкого населения АССРНП. В республике царили организованность и надлежащий порядок[2046]. Обком В КП (б) проводил митинги, на которых представители советских немцев выступали с патриотическими обращениями[2047], и сообщал, что «с каждым днем растет патриотизм трудящихся масс»[2048]. 15 июля 1941 г. «Правда» писала: «В дни Отечественной войны трудящиеся республики Немцев Поволжья живут едиными чувствами со всем советским народом… Тысячи трудящихся республики с оружием в руках пошли бороться против бешеного германского фашизма»[2049]. В составе созданных в АССРНП истребительных отрядов было много немцев, в том числе в командном составе. В республиканское ополчение к 15 августа 1941 г. вступили 11 193 человек[2050].

Этнические немцы оставались в блокадном Ленинграде — несмотря на принятое 29 августа 1941 г. решение о депортации немецкого и финского населения в количестве 96 тыс. человек, эта акция по причине окружения города германскими и финскими войсками была осуществлена лишь в незначительном объеме[2051]. Однако даже в тяжелейших условиях блокады массового перехода ленинградских немцев на сторону врага не произошло. Напротив, и немцы, и финны вместе с остальными ленинградцами боролись с нацистами, переносили тяготы и ужасы блокады[2052].

По донесениям обкома ВКП(б), в первые месяцы войны в АССРНП наряду с высоким патриотизмом основной части населения, в том числе и немецкого, имели место отдельные факты «контрреволюционных профашистско-националистических проявлений», которые выражались главным образом в «соответствующих разговорах». С 22 июня по 10 августа 1941 г. в АССРНП по «политическим делам» было арестовано 145 человек[2053], что составляло мизерный процент от численности населения республики. Г. Д. Арнгольд считает, что и эти дела были в основном дутыми и ни одного доказанного случая паники, вредительства и государственной измены на самом деле не было[2054]. Даже у той части немецкого населения СССР, которая была наиболее «антисоветски настроена» (на Западной Украине и в Прибалтике), такие настроения не носили массового характера[2055]. Очевидно, что в Советском Союзе и до войны, и во время ее немецкой «пятой колонны» не было. Советская контрразведка не имела данных о каком-либо сотрудничестве немцев СССР с фашистской Германией[2056].